На стоянке

Завернул я на стоянку, время три часа. На стекле моём застыла ранняя роса. Только вылез из кабины, что за чудеса? Прямо к фуре подплывает местная лиса. Юбчонка короче, чем мой перекур. Глаза как у самых породистых кур. В окошко стучит: "Эй, водитель, Не спишь? Чего ты один в этой фуре сидишь?" А я вспоминаю: на кухне жена с тяжёлою скалкою Ждёт у окна. И взгляд у неё как прицел у ружья. Ох, лучше посплю в одиночестве я. Бес попутал, ох, лукавый! Слева грех, а совесть справа. Ты, красотка, не крути. Мне ещё сто миль идти. Я б взял тебя здесь хоть прямо сейчас, Но боюсь, прилетит мне за это под глаз. Верность штука такая, суровый закон. Так что, милая, топай! Иди-ка ты вон. Я б её страстно взял, я б её закружил, Для неё все задачки б свои положил. Ох, какая девка! Глаз не оторвать. Так и манит, чертовка, грех на совершать. Но на торпеде с фото супруга глядит. Взгляд как рентген прямо в душу сверлит. Она будто слышит, она будто знает и незримо меня По хребту ударяет. Эх, судьба дальнобойщика вечный искус. То солярка в цене, то заманчивый груз. Бабочки вьются, сияют огни, но ты, Брат, на фото почаще гляди. Лучше съем я котлету и лягу поспать, Чем потом перед милой за грех отвечать. Пусть короткая юбка и манит уют, Но дома меня Очень сильно побьют. Бес попутал, ох, лукавый! Слева грех, а совесть справа. Ты, красотка, не крути. Мне ещё сто миль идти. Я б взял тебя здесь хоть прямо сейчас, Но боюсь, прилетит мне за это под глаз. Верность штука такая, суровый закон. Так что, милая, топай! Иди-ка ты вон. Бес попутал, ох, лукавый! Слева грех, а совесть справа. Ты, красотка, не крути. Мне ещё сто миль идти. Я б взял тебя здесь хоть прямо сейчас, Но боюсь, прилетит мне за это под глаз. Верность штука такая, суровый закон. Так что, милая, топай! Иди-ка ты вон.