Волчонок на руках

Он ушёл из зоны в ночь глухую, Где колючка рвала небо в клочья. За спиной осталась жизнь чужая, Перед ним лишь лес да бела полночь. Снег скрипел, как старая тревога, Мороз вгрызался в пальцы и лицо. Он бежал, как будто верил в Бога, Хоть не верил в доброту давно. И в сугробе у поваленной сосны Он увидел маленький комок: волчонок, Дрожащий от тишины, словно мир к нему был Слишком строг. Он присел, и сердце словно треснуло Малый бился, жался к пустоте. И сказал он тихо: "Что ж, ты бес ты Мой. Не оставлю. Будем жить в беде". Он нёс волчонка на руках сквозь вьюгу, Сквозь лай собак и хриплый матеррок. И не бросил маленькую душу, потому что сам когда-то Был таков. Он нёс его, как крест свой, как надежду, Как последний тёплый огонёк. И казалось, что над ними между небом и землёй Застыл Урок. За спиной уже рыскали вертухаи, Собаки рвали ночь на голоса. Их фонари метались, как удары по стволам, По льду, по небесам. Он слышал, как охрипшие овчарки брали след, Как смерть берёт своё. Только волчонок в драной телогрейке дышал ему в Ладонь: "Живой ещё". И тогда в груди поднялась волчица старой боли Тёмная волна. Он вдруг вспомнил, как сама тюрьма, Как птица, у него забрала всё до дна. Но сейчас в его промёрзших пальцах билось небо Крошечный огонь. И впервые за все годы, годы странствий он держал Не страх, а чью-то боль. Он нёс волчонка на руках сквозь вьюгу, Сквозь лай собак и хриплый матеррок. И не бросил маленькую душу, потому что сам когда-то Был таков. Он нёс его, как крест свой, как надежду, Как последний тёплый огонёк. И казалось, что над ними между небом и землёй Застыл урок. Лес стемнел, как старая икона. Снег летел, как пепел от свечи. Он шептал: "Держись, малая икона. Не молчи. Дыши, дыши, дыши". И вдруг Тишина, как будто время Замерло у чёрного куста. Волки вышли из глухого племени и сомкнули круг из Темноты льда. Не зарычали, не оскалились, лишь смотрели жёлтые Глаза. Словно знали: здесь судьба не скалится, Здесь решается не жизнь душа. Он упал в снег, прикрыв волчонка телом, Ожидая выстрелов в окне. Но лес стоял над ним не зверем небом, И волчица вышла из тумана дня. Серая, высокая, беззвучная, шрамом света на седой Груди. Она подошла, как память лучшая, И коснулась носом их руки. Он понял вдруг: не всё потеряно, Не напрасно прожит этот путь. Даже если жизнь была рассеяна, Есть ещё кому его вернуть.