В упор

На моей жизни отпечатки в виде ран и ссадин. Забери меня с района, не забудь загранник. Душевно улетим, душевно приземлимся. Знаешь, порой так нужно поменять всё, Уехать, оставить. Камень отрез, боль душе, Нам одиноко. Я не был бедным, бро, я был Голодным. моих глазах иконы. Правила игры жестоки. Мешок так успокоит. Бью его родного исподлобья, и так сердце ноет. Мысли как патроны. Заряжаю их без паних. Каждый новый день как бой, и я в нём Как механик. Чиню свою судьбу я, Достаю себя, завален. Я выношу свой крест молча, много острых граней. Где-то за спиной остались крики, серый холод. Тут даже с бабками в ДНК сочится голод. И если вдруг вернусь уже не тем, кем уходил, Я оставлю боль в стихах, чтобы ты её прожил. Мы улетаем вновь и оставляем наш район, Где каждый день порой как выстрел в упор. И если спросят, кем я стал, я отвечу: собой. Каждый проживает то, что не прожил другой. Мы улетаем, мы улетаем вновь и оставляем наш район, Где каждый день порой как выстрел в упор. И если спросят, кем я стал, я отвечу: Собой. Каждый проживает то, что не прожил другой. Если честно, тут ломает чаще, чем полгода. Подъезды помнят голоса и запах старых комнат. Я научился улыбаться даже через копоть, Когда внутри всё на куски. Это стандарт для Готэм. Мы выживали как могли среди бетонных клеток. Слетали нервы у нас всех, как горобцы с веток. Кому нужна просто любовь, кому нужна надежда. Кто-то счастлив просто так, кто-то из-за кэша. Если ночь опять накроет серыми дворами, Я соберу себя по новой, будто оригами. Сижу в новой квартире и так плевать на это, Когда в душе ты иммигрант, за плечами гетто. И если завтра всё исчезнет, я сыграю соло. Я также за собой тащу, братан, душевный голод. Я улетаю, но внутри всё тот же серый Питер. Сырость, битые стёкла, небо цвета графита. Мы улетаем вновь и оставляем наш район, Где каждый день порой как выстрел в упор. И если спросят, кем я стал, я отвечу: собой. Каждый проживает то, что не прожил другой. Мы улетаем вновь и оставляем наш район, Где каждый день порой как выстрел в упор. И если спросят, кем я стал, я отвечу: Собой. Каждый проживает то, что не прожил другой.