Пришёл этап

Пришёл этап на зону под рассвет, Когда мороз стоял как зло живое. И серый двор, где не было примет, Встречал людей усталой тишиною. С вагонов грязь, без слов, без суеты, Под окрик, под собачий лай и спины. И шли они, как тени, как кресты, Как будто жизнь у них давно отняли. Уставшие, промёрзшие до слёз, С мешками, с номерками на запястьях, Они в себе несли один вопрос: за что? И сколько ждать ещё несчастья? А на плацу начальник да конвой, Да ветер, что в лицо, как плеть хлестает. И каждый здесь уже не сам собой, А только тень, что по земле ступает. Пришёл этап, и тишина легла, Как чёрный снег на искалеченные судьбы. Здесь жизнь и так почти уже ушла, И не спросить кому за что рассудок. Пришёл этап, и сразу стала жизнь Ещё короче, жёстче и бесправней. А в душах ледяная злая тишь И память о тепле таком недавнем. Их делили быстро по углам: Кто в барак, кто в карцер, кто на работу. И каждый день был схожий, как туман, Где не видать ни неба, ни свободы. Хлеб как камень, баланда как укор, А сон короткий, рваный, беспокойный. И над зоной висел один простор Простор тоски, тяжёлой и застойной. Кто постарше тот молча сжал губу, Кто помоложе рвался, но ломался. Здесь не учили верить в доброту, Здесь каждый сам собою оставался. И только редкий взгляд через ряды Напоминал, что человек ещё не вымер. Но за шагами вьюжные следы Стирал мороз, как будто было мимо. Пришёл этап, и тишина легла, Как чёрный снег на искалеченные судьбы. Здесь жизнь и так почти уже ушла, И не спросить кому за что рассудок. Пришёл этап, и сразу стала жизнь Ещё короче, жёстче бесправней. А в душах ледяная злая тишь и память О тепле Таком недавнем. И кто-то вспомнил дом и запах щей, И кто-то мать, стоящую у двери. Но здесь не спрашивали про детей, И здесь словам уже никто не верил. Лишь день за днём, как ржавая петля, Впивался в плечи, в кости и в дыханье. И зона принимала, не любя, Очередное сломанное Звено в молчании. А ночь над лагерем была черна, Как будто ней звёзды замерзали. И жизнь казалась тонкая струна, Которую давно уже порвали. Но человек, пока в нём теплится свет, Пускай едва, пускай на самом донце, Всё ждёт, что где-то будет новый снег, А за зимой Хотя бы кроха солнца. Пришёл этап, И зона приняла Очередную партию страданья. И каждый здесь не знал, что ждёт его: Работа, холод, срок и наказанье. Но даже в этой мёрзлой пустоте, Где жизнь ломают медленно и грубо, Остался стон в израненной душе Последний знак, Что человек не умер.