Ангелы Ладоги

Черный лед сковал заливы, город заперт на замок. Под фугасные разрывы стынет Невский островок. Нет дорог, машины тонут, смерть считает свой улов. Только ветер глухо стонет возле серых берегов. Но когда надежды нету и паёк урезан в ноль, Мастера регат и ветра принимают эту роль. Сталь коньков и мачты тонкость, Яхт балтийских смелый взвод против пушек и налетов Набирает быстрый ход. А над Ладогой седая метель. Под коньками надрывается лед, Их качает ледяная постель. Но дозор упрямо рвется вперед. Паруса гудят на лютом ветру, Рвется в клочья маскировочный плат. И уходят буера в темноту, Чтоб в кольце отстоять. Ленинград. Ленинград. По морозам тянут кабель, связь сбивая сквозь мороз. Город ждет муки хотя бы, чтоб уменьшить счет из Слез. На фанерные площадки грузят ценный Провиант. Хлеба горького остаток, Жизни тоненький гарант. А обратно свертки дети в шубах сжатые в комок. Самый хрупкий груз на свете мчит сквозь ладожский Дымок. Стынут крохотные пальцы, Спит измученный детсад. За спиною у скитальцев замерзает Ленинград. А над Ладогой седая метель. Под коньками надрывается лед, Их качает ледяная постель. Но дозор упрямо рвется вперед. Паруса гудят на лютом ветру, Рвется в клочья маскировочный плат. И уходят буера в темноту, Чтоб в кольце отстоять. Отстоять Ленинград. С двух сторон захлопнут капкан. Впереди свинцовый расстрел. Сверху давит мертвый туман, снизу черный майны Предел. Лютый холод давит виски. Воет в реях бешеный шквал. Против вермахта и пурги буер русский путь Пробивал. Отчертили по заносам трассу жизни сквозь заслон. Вопреки слепым торосам встал спасительный кордон. Над расколотой пучиной, где бессилен был металл, Парус ангельски безвинный город к жизни возвращал. А над Ладогой седая метель. Под коньками надрывается лед, Их качает ледяная постель. Но дозор упрямо рвется вперед. Паруса гудят на лютом ветру, Рвется в клочья маскировочный плат. И уходят буера в темноту, Чтоб в кольце отстоять. Отстоять Ленинград.