У пальмы в жаркий день

На набережной жар, как будто небо жжёт, И море вдалеке слепит до боли. Туристы мимо: кто-то ест, кто-то идёт, Кто-то смеётся, не заметив воли. А у пальмы тень, где можно лишь лежать. Собаки худые, как сама беда. Они умеют только ждать и ждать, И всё ещё верить не все беда. В их глазах усталость, голод и мольба, Тихая, без жалоб, без укоров. Но для людей будто бы судьба стать фоном для Красивых разговоров. А они смотрят в глаза человеку, Как будто просят не денег тепла. И в этом взгляде столько боли за века, Что тишина сама бы заплакала. А они смотрят глаза человеку и не умеют Спросить: "За что?" Только любовь у них на всю их дорогу, Даже когда им не дали ничто. Турист достал телефон и щёлкнул пса, Как будто пёс всего лишь часть пейзажа. Потом ушёл, не опустив глаза, не увидев, Как животному страшно. Кто-то бросает: "Ну, живут и пусть". Кто-то морщится: "Опять мешают". Но эта фраза страшнее, чем грусть, Потому что сердце в ней застывает. Они ведь не выбрали этот зной, Не выбрали голод, дороги пыль. Они бы пошли за любой рукой, Если бы в ней было чуть-чуть любви. А они смотрят в глаза человеку, Как будто просят не денег тепла. И в этом взгляде столько боли за века, Что тишина сама бы заплакала. А они смотрят глаза человеку и не умеют Спросить: "За что?" Только любовь у них на всю их дорогу, Даже когда им не дали ничто. И я не могу спокойно пройти Мимо уставших, брошенных душ. В их тишине больше правды, чем в криках, Больше святости, чем в сотнях фраз и служб. Пёс у пальмы с обожжённой спиной смотрит глаза И не ждёт многого. Ему бы воды, ему бы домой, ему бы хоть Кто-то, кто скажет: "Бедненький, Бог с тобой". Если сегодня ты бросишь кусок, Если погладишь, если не отвернёшься, Может быть, в этом и есть тот урок, С которого сердце однажды проснется. А они смотрят в глаза человеку, Как будто в нас ищут не хлеб любовь. И мы отвечаем за каждую веру, что им Оставляем сквозь боль и кровь. Они смотрят в глаза человеку и верят, Пока не угаснет свет. Пусть кто-то услышит эту песню однажды и станет Добрее, чем был человек.