Анна Снегина

Однажды, вернувшись с тяги, Я лег подремать на диван. Разносчик болотной влаги, меня прознобил туман. Трясло меня, как в лихорадке, бросало то в холод, То в жар. И в этом проклятом припадке четыре я дня пролежал. Мой мельник с ума, знать, спятил, Поехал, кого-то привез. Я видел лишь белое платье Да чей-то привздёрнутый нос. Потом, когда стало легче, Когда прекратилась трясь, На пятые сутки под вечер простуда моя улеглась. Я встал и лишь только пола коснулся дрожащей ногой, Услышал я голос веселый. Здравствуйте, мой дорогой. Давненько я вас не видала. Теперь из ребяческих лет я важная дама стала, А вы знаменитый поэт. Ну, сядем, прошла лихорадка. Какой вы теперь не такой. Я даже вздохнула украдкой, коснувшись до вас рукой. Да, не вернуть, что было. Все годы бегут в водоем. Когда-то я очень любила сидеть у калитки Вдвоем. Мы вместе мечтали о славе, и вы угодили в Прицел. Меня же про это заставил забыть Молодой Офицер. Я слушал ее и невольно Оглядывал стройный лик. Хотелось сказать: довольно, найдемте другой язык. Но почему-то, не знаю, смущенно сказал невпопад: Да, да, я сейчас вспоминаю. Садитесь, я очень рад. Я вам прочитаю немного стихи про кабацкую Русь. Отделано четко и строго, по чувству Цыганская грусть. Сергей, вы такой нехороший. Не жалко, обидно мне, что пьяные ваши дебоши Известны по всей стране. Скажите, что с вами случилось? Не знаю. Кому же знать? Наверное, в осеннюю сырость Меня родила моя мать. Шутник вы. Вы тоже, Анна. Кого-нибудь любите? Нет. Тогда еще более странно губить себя с Этих лет. Пред вами такая дорога. Сгущалась, туманилась даль. Не знаю, Зачем я трогал перчатки ее и Шаль. Луна хохотала, как клоун. И в сердце хоть прежнего нет, по-странному был я Полон, да было шестнадцати лет. Расстались мы с ней на рассвете С загадкой движений глаз. Есть что-то прекрасное в лете, А с летом Прекрасное в нас.