Вернись... верни...

Ммм, ой, ой, ой! Э-яй-я! Э-на-на-на-на. И снова хватит сил увидеть сквозь туман, Как рушится любовь, как меркнет старый храм, Как тот, кому ты верил, встанет за спиной и Бросит грязный камень под конвоирский вой. Как ум шипнёт ехидно: "Ну что, браток, Сдавайся". И холодом по сердцу пройдётся злая Власть. Но, стиснув зубы крепче, Сквозь лагерную мглу, я память не предам и душу Сберегу. И снова хватит сил в ответ судьбе сказать: От прожитых дорог мне нечего скрывать. От писем матери, от юности своей, От верных редких взглядов среди чужих людей. Пусть вышки над этапом качает ветром злым, Я не отрёкся сердцем от тех, кем был любим. И снова хватит сил, запомнив эти дни, Всему, что потерял, кричать: "Вернись! Верни". Е-е-е-е-е-е-ей, О-о. Над зоной воет вечер, как раненый шакал, А дождь по ржавым крышам свой приговор стучал. В бараке пахнет чифиром, железом и тоской, И каждый здесь считает свой срок как путь домой. Кому-то снятся дети, кому-то старый двор, Кому-то тёплый август и речки разговор. А мне всё снится воля, где свет в окне Не гас, и голос дорогих мне, что не забылся В нас. И снова хватит сил в ответ судьбе Сказать: от прожитых дорог мне нечего скрывать. От писем матери, от юности своей, От верных редких взглядов среди чужих людей. Пусть вышки над этапом качает ветром злым, Я не отрёкся сердцем от тех, кем был любим. И снова хватит сил, запомнив эти дни, Всему, что потерял, кричать: "Вернись! Верни". Ой-ой-ой-ой-ой-ой, о-о. Когда откроют двери и Стихнет лай цепей, я выйду, не сломавшись, Под серый свет полей. Пусть жизнь меня терзала, как стужа январей, Но сердце не продалось за милость лагерей. И если спросят люди, что вынес из беды, Скажу: "Не предал память, не сжёг свои следы". И снова хватит сил Сквозь годы и огни Всему, что я любил, Шептать: "Вернись! Верни". О-о, Верни.