Семь теней

Красная луна над руинами селений Семь плащей выходят из дождя Семь смертных грехов — семь отражений Но не каждому подходит роль злодея В ладонях глина, в небе вспыхнет свет Он смотрит сверху — равных рядом нет «Моё искусство — взрыв!» — последний штрих И гордость гаснет вместе со взрывом своих Он слышит звон монет сквозь шум войны Считает жизни, словно должники Пять сердец внутри, но сколько ни бери Ни одно не купит сердце из груди Семь теней под красною луной Семь грехов идут одной тропой На плащах багровые облака За спиной у каждого — своя тоска Акацуки, слышишь зов дождя? Кто из них чудовище, кто жертва? Семь теней исчезнут до утра Но останутся их имена Чертит круг на выжженной земле Смехом отвечает каждой боли в мгле Гнев зовёт его и требует крови Но в глубине его лишь пустота и вой Самехада жаждет чакры вновь и вновь Хищный меч глотает силу и любовь Только сам Кисаме, пряча взгляд во тьме Жаждал быть хоть с кем-то честным на земле Семь теней под красною луной Семь грехов идут одной тропой На плащах багровые облака За спиной у каждого — своя тоска Акацуки, слышишь зов дождя? Кто из них чудовище, кто жертва? Семь теней исчезнут до утра Но останутся их имена У живых есть то, что он хотел забыть Сердце может чувствовать, любить Он сменил на нити собственную плоть Но не смог от прошлого уйти и боль запереть Чёрный шёпот тянется сквозь века В нём одно желание — вернуть её назад Не любовь, а жажда, что сильнее сна Ради воли Кагуи мир погрузить во мрак Итачи досталась последняя из ролей «Лень» написали на его судьбе Но он нёс чужую тяжесть до конца Скрывая правду даже от родного лица В семи грехах ему места не найти Он выбрал боль, чтоб брата защитить Семь теней под красною луной Семь грехов идут одной тропой На плащах багровые облака За спиной у каждого — своя тоска Акацуки, слышишь зов дождя? Не вместить судьбу в название греха Семь теней исчезнут до утра Но останутся их имена