Давай, душа

Лист березовый мокрый на стыках дорог. Ветер злой по баракам полощет брезент. Я мотал этот срок, Сколько выдержать мог, Разрывая на части прошедший момент. Кружка чая чифирного греет ладонь. В сигаретном дыму растворилась тоска. А в печурке гудит ненасытный огонь И бежит седина по усталым вискам. Давай, душа, сыграй мне на гитаре. Прости обиды, горечь и развей. Мы отзвенели в лагерном угаре, Но помним свет родимых тополей. Давай, душа, не плачь по старым ранам. Взлети над белой вьюгой до зари. Пускай рассвет забрезжит над туманом. Ты только пой, родная, и гори. Помнишь, как по весне колосилась трава И девчонка смеялась у тихой реки? Только жизнь закружила, была не права. И легли на плечо козырные деньки. Сколько верст отмотали колеса в тайге. Сколько судеб растеряно в мутной пыли. Одинокий конвой на чужом берегу, Где на север уходят в ночи журавли. Давай, душа, сыграй мне на гитаре. Прости обиды, горечь и развей. Мы отзвенели в лагерном угаре, Но помним свет родимых тополей. Давай, душа, не плачь по старым ранам. Взлети над белой вьюгой до зари. Пускай рассвет забрезжит над туманом. Ты только пой, родная, и гори. Скоро стает снежок, зазвенит ручеек И откроются настежь стальные врата. Я шагну через этот высокий порог, Где начнется судьба с чистого листа. А пока за окном завывает метель И собачий конвойный разносится лай. Мы расстелем на нарах Простую постель. Ты покрепче, братишка, Заваривай чай. Давай, душа, сыграй мне на гитаре. Прости обиды, горечь и развей. Мы отзвенели в лагерном угаре, Но помним свет родимых тополей. Давай, душа, не плачь по старым ранам. Взлети над белой вьюгой до зари. Пускай рассвет забрезжит над туманом. Ты только пой, родная, и гори. Давай, душа. Держись, родная.