Жизнь старой гитары

У меня нет имени, лишь гриф да пара струн. Я помню руки тех, Кого уж нет в помине. Я здесь была, Когда шумел бурун. Я здесь останусь, Как алтарь в пустыне. На мне играл седой Ушёл на небеса. На мне играл малой пропал на пересылке. Я впитывала хриплые Их голоса И прятала малявы В своей спинке. Я не судья, Я просто инструмент. Но сколько слёз я видела ночами, Когда ломался в камере момент. Я говорила Их разбитыми сердцами. Я лагерная старая гитара, я помню каждый сломанный Аккорд. Во мне звучит и молодость, И кара, и тех, кто не дошёл до вольных Вод. Передавайте из рук руки пацаны, Пусть мой мотив летит за проволоку злую. Я сберегу все ваши лучшие сны. Пока на мне играют, Я живу И существую. Меня чинили клеем и смолой. На мне набили профиль Магадана. Я грела душу в карцере зимой, когда внутри Кровоточила рана. Я знаю тайны сотен арестантов: Кто каялся, кто плакал в тишине. Я заменяла им психологов талант, И исповеди их живут во мне. Я лагерная старая гитара. Я помню каждый сломанный аккорд. Во мне звучит и молодость, и кара, И тех, кто не дошёл до вольных вод. Передавайте из рук в руки пацаны, Пусть мой мотив летит за проволоку злую. Я сберегу все ваши лучшие сны. Пока на мне играют, Я живу, я живу И существую. Однажды дека моя треснет пополам. И надзиратель бросит меня в печку. Но этот звук пойдёт по лагерям. Я заберу собой В огонь их человечность. Не инструмент я, братцы, я архив, Архив ошибок, боли и надежды. Мой хриплый, избитый лагерный мотив вас согревал, Когда рвались одежды. Играй, братан, рви струны до крови. Пусть этот звук пробьёт бетон тюрьмы. Мы все здесь жаждем веры и любви. Мы все здесь вышли Из одной большой зимы. Я лагерная старая гитара. Я помню каждый сломанный аккорд. Во мне звучит и молодость, и кара, И тех, кто не дошёл до вольных вод. Передавайте из рук руки пацаны, Пусть мой мотив летит за проволоку злую. Я сберегу все ваши лучшие сны. Пока на мне играют, Я живу И существую. Я живу И существую.