Месяц, ты один не врешь

Ночь свой саван бросила на зону. Месяц вышел, как пахан на сцену. Десять лет уме на нервах гравирует эту вечность, Эту камеру, эту стену. За решеткой он один со мной не сборит. Молча слушает мой хриплый тихий бред. Он не спросит, сколько мне еще до воли. Он и так все знает целых десять лет. Эй, месяц, ты один не врешь в этом театре, Этом театре, где роли проданы и каждому свой грим, Свой грим. Ты видел, как я шел по лезвию, По карте, по карте и как остался с прошлым, Прошлым, с именем своим. С своим. Эй, месяц, расскажи, как там живут без Правил, без правил, где честь и совесть это Просто звук пустой. Звук пустой. Я многое, поверь, На той свободе бы исправил. Да поздно. Ты лишь светишь мне во тьме густой. Тьме густой. Ты видишь, как огни столице суетятся, Как кто-то тратит жизнь на гонку и понты. А здесь лишь тени по углам сырым гнездятся. Все мечты мои до боли так просты: Дойти до дома, мать обнять, вдохнуть свободу и Больше не смотреть на мир через квадрат. Но ты, как верный пес, глядишь в мою невзгоду, Мой молчаливый, мой единственный собрат. Эй, месяц, ты один не врешь в этом свой Грим. Ты видел, как я шел по лезвию, По карте, по карте и как остался с прошлым, Остался именем своим. С именем месяц, расскажи, как там живут без правил, Без правил, честь и совесть это просто звук Пустой. Звук пустой. Я многое, поверь, На той свободе бы исправил. Да поздно. Ты лишь светишь мне во тьме густой. Тьме густой. Эй, месяц, ты один не врешь в Этом театре, этом театре, где роли проданы Каждому свой грим. Каждому свой грим. Ты видел, как я шел по лезвию, По карте, Карте и как остался с прошлым, Остался прошлым, с именем своим. Эй, месяц, расскажи, как там живут без правил. Правил, где честь и совесть это просто звук пустой. Звук пустой. Я многое, поверь, на той свободе бы Исправил. Да поздно. Ты лишь светишь мне во тьме густой.