Хлебные четки

Стены давят, и воздух пропитан тоской. Нары скрипом считают чужие года. Я храню под бушлатом дрожащей рукой То, что слеплено здесь из нужды труда. Не святыня из храма, не дар с высоты. Просто хлебные бусины в хрупком ряду. От тюремной всевидящей злой слепоты Я тебя, мой секрет, До утра сберегу. Хлебные чётки Мой тайный талисман. Из ста шариков мякиша хрупкая нить. Ты ведёшь сквозь барачный Холодный туман, Помогая мне память. Из строгих гранит Перебором твоим, Терпеливой рукой Я спасаю слова, что обречены. Ты даруешь мне зыбкий, Но всё же покой Посреди этой вечной Глухой тишины. В бесконечных часах этой зэковской доли, Где надежда тонка, словно лезвие бритвы, С неподвижным лицом, сжав остатки воли, Я шепчу не псалмы, А стихов молитвы. Каждый шарик то строчка, то рифма, То день, Что не канул во мрак, не развеялся пылью. Отгоняю от мысли смертельную тень, Прикрывая тебя своим телом Я былью. Хлебные чётки Мой тайный талисман. Из ста шариков мякиша хрупкая нить. Ты ведёшь сквозь барачный Холодный туман, Помогая мне память. Из строгих гранит Перебором твоим, Терпеливой рукой Я спасаю слова, что обречены. Ты даруешь мне зыбкий, Но всё же покой Посреди этой вечной Глухой тишины. Тишины. Тишины. Тишины.