Персефона

Персефона приходит во тьме ко мне и становится Важной частью меня. Персефона является лишь во сне, Колокольцы в ее волосах звенят. Персефона красива, как первоцвет, Как холодная астра, как гергин. И тут дело, по сути, не в колдовстве, Просто я не могу Не любить богинь. Персефона ласкает мое лицо драгоценным Раздвоенным языком. Она жадно заманивает дворцом своих белых грудей Красотой сосков. Персефона впускает ритмичный такт драгоценное Лоно моей мечты, и внутри разливается Темнота, на отростках которой Растут цветы. Они пахнут лавандой, мелиссой, Льном и осенней листвой, и сухой корой. Они пахнут свободой, полетом, сном и горячим Азартом, войной, игрой. Они пахнут и розой, соловьем. Они пахнут, как утренняя роса, Как прозрачный воркующий водоем, Как апрельская бешеная гроза. Как в зыбучем песке я в цветах тону, Растворяюсь во тьме в глубине зрачков. Персефона молчит, я иду ко дну. Выпадает ей двадцать одно очко. Ее кожа искрится, глаза блестят. В ее левой руке золотой потир. Что в потире вино или страшный яд? Безразлично. Я выпью. Прости, прости. Берегами реки мы с тобой пройдем, На закат мы посмотрим в речной тиши. Персефона внутри меня нервно ждет, Мол, не бойся, давай, поцелуй, Решись. Персефона тебя ненавидит, Но не умеет меня от тебя забрать. Ты как будто дитя моих сладких снов. Я прошу тебя время не трать, не трать. Ты приходишь во тьме, и, конечно, Ты превращаешься в важную часть меня. Ты со мной наяву, ты не снишься мне. Колокольцы в твоих волосах звенят. Ты красива, как утренний первоцвет, Как горячая роза, как гергин. И тут дело, по сути, не в колдовстве, Просто я не могу не Любить Богинь.