Всадники Апокалипсиса

Разжигаю горн, когда гаснет луна, На наковальне железо чернее угля. Мне не нужен рассвет, он уже не придёт, И под каждым ударом знамение ждёт. Первый конь как холодный метель и снега, Всадник с луком руке, его имя Чума. Венец на челе, но в глазах пустота, Он едет вперёд, за ним гаснут века. Всадники смерти, их топот вдали, Чёрные тени, не касаясь земли. Я ковал им подковы, пока был живой, Но конец уже близко за моею спиной. Я слышу коней, слышу грохот и вой, И горе, что тянут они за собой. Я слышу копыта, пылает земля, Я ковал им подковы И одну для себя. И одну для себя. Красный конь и седло в раскалённом огне, Города превращаются в дым на войне. А всадник сжимает кровавый клинок, Брат на брата идёт сквозь разруху дорог. Чёрный конь на весах его жизни людей, Голод повод для сотни смертей. Я бил по металлу, где я согрешил, За что эту ношу Господь мне судил? Всадники смерти, их топот вдали, Чёрные тени, не касаясь земли. Я ковал им подковы, пока был живой, Но конец уже близко за моею спиной. Я слышу коней, слышу грохот и вой, И горе, что тянут они за собой. Я слышу копыта, пылает земля, Я ковал им подковы И одну для себя. Бледный конь и холодный седок, С ним приходит последний звонок. В пламя ада увозит бесследно гореть, И за дверью заржала безликая смерть. Я кузнец своей жизни, я прокладывал путь, Но с каждым ударом в грехе стал тонуть. "Кузнец, ты закончил", раздалось из тьмы, И сгинули кони во свете луны. Всадники смерти, их топот вдали, Чёрные тени, не касаясь земли. Я ковал им подковы, пока был живой, Но конец уже близко за моею спиной. Я слышу коней, слышу грохот и вой, И горе, что тянут они за собой. Слышу копыта, пылает земля, Я ковал им подковы И одну для себя. Всадники Апокалипсиса. Всадники Апокалипсиса.