Яйцо Кощеево E

Старый дом древний в лесу мрачном стоял, Пах смертью в нем. Кощей мерзкий и вредный варил вместо щей людям беды Бесперерывно на ужины и обеды, Так что его ненавидели все дети, Подростки и деды. Заебал всех, и даже монахи, что давали обеты, Прерывали молебны и выходили из келий, И проклинали от всего сердца Кощея. Но тот черт не робел, кропил из крупелл мирмы И половицами, и не брала эту падлу святая водица. Лица жителей грустные были, тех, Что жили веками в той были под слоем туманов И бесовской зловонной пыли. И так долго там всех щемили, но только до Тех пор, пока не поползли слухи о спасителе из Зеленой мили, что держал пусть в Тбилиси так, Что крысы все с горя вскоре спились, А учуяв нутром, отреклися его подопечные, Оставив тот дом и святым самым отцом одного Кощея, Навеки вечные проклятого в нем. Испокон веков годами мгла по земле святой с гнильцой Злодеем лютым была посеяна, пока сырая игла не Проткнула однажды утром яйцо Кощеево. Испокон веков годами мгла по земле святой с гнильцой Злодеем лютым была посеяна, пока сырая игла не Проткнула однажды утром яйцо Кощеево. В соседском лесу жил Карабас-Барабас, Не совсем Кощей, но тоже конченный пидорас. При виде его все начинали молиться. Когда Бог не спасал, вызывали полицию. И вы бы видели лица заебанных этих кукол, Пока Карабас переваривал пищу и пухл. Друг на друга отчаянный слышался стук. Буратино всплыл, деревяшкой берега попутал. Отстриги себе челку, чтоб выглядеть круто. И когда было трудно, он крутил на репите Брута И понимал, что начальник не сверил маршруты, Недооценил обстановку. Непростая у кукол была группировка. Население молчит и питается привычно перловкой. Годами терпилы о могуществе пидора легенды слагали, Будто дауны из букваря читали слогами. Карабаса пиздили лежащего в луже сапогами. Испокон веков годами мгла по земле святой с гнильцой Злодеем лютым была посеяна, пока сырая игла не Проткнула однажды утром яйцо Кощеево. Испокон веков годами мгла по земле святой с гнильцой Злодеем лютым была посеяна, пока сырая игла не Проткнула однажды утром яйцо Кощеево.