На ржавых турниках

Я захожу в знакомый старый двор. Качели воют, разрезая тишь. Здесь тот же покосившийся забор И серый шифер облетевших крыш. Я закурил, смотря на этот вид, Молчу, не вспоминая ни о чём. Мой старый город словно крепко спит под этим робким Мартовским лучом. Всё те же окна смотрят свысока, Но в этих окнах больше нет своих. И эта грусть прозрачна и легка. На ржавых турниках пригрелись воробьи, Как будто не прошло с тех пор ни дня, Ни голоса вокруг. Исчезли все свои. А так хотелось вслед: "Подожди меня". На ржавых турниках пригрелись воробьи, Как будто не прошло с тех пор ни дня, Ни голоса вокруг. Исчезли все свои. А так хотелось вслед: "Ну подожди меня". Один уехал, вырвался на свет. Второй остался где-то в пустоте. Меж нами словно пара тысяч лет. А я стою на этой же черте. Знакомый скрип железа на ветру. В кирпичной кладке спрятан коробок. Я продолжаю старую игру, Где каждый бесконечно одинок. Всё те же окна смотрят свысока, Но в этих окнах больше нет своих. И эта грусть прозрачна и легка. На ржавых турниках пригрелись воробьи, Как будто не прошло с тех пор ни дня, Ни голоса вокруг. Исчезли все свои. А так хотелось вслед: "Эй, подожди меня". На ржавых турниках пригрелись воробьи, Как будто не прошло с тех пор ни дня, Ни голоса вокруг. Исчезли все свои. А так хотелось вслед: "Ну подожди меня". На ржавых турниках пригрелись воробьи, Как будто не прошло с тех пор ни дня, Ни голоса вокруг. Исчезли все свои. А так хотелось вслед: "Эй, подожди меня". Пригрелись воробьи. Исчезли все свои. Подожди меня.