Муза

Она приходит без стука, когда весь город уснул, И в темноте остаётся только голос в углу. Её холодные ладони — словно стекло, Но стоит ей прикоснуться — и снова тепло. Я жду её до рассвета, рисую тени в тетради, Она уходит без ответа, по-английски, не глядя. Мне говорили: «Брось её, найди попроще», А я без неё — как Питер без белой ночи. Она — огонь, и я когда-нибудь стану золой, Она сжигает тишину, что притворялась мной. Пока звучит её упрямый мотив, Я не допет и не дописан — значит я ещё жив. И я когда-нибудь стану золой, Она сжигает тишину, что притворялась мной. Пока звучит её упрямый мотив, Я не допет и не дописан — значит я ещё жив. Значит я ещё жив. Значит я ещё жив. Я уходил от неё на четыре зимы — Был счастлив, вроде бы, но оставался немым. Она не звала, не писала, не ждала у двери, Просто однажды ночью я её услышал внутри. Я знаю — она бывает и в соседних домах, Я узнаю её походку в чужих голосах. Она забрала у меня лучшие годы, Но быть у неё в плену — важнее свободы. Она не тело и не имя — только голос в тишине, Который, как молитва, столько лет звучал во мне. Не я её любил — я ей служил до последней точки И всю свою жизнь ей отдал — строкой за строчкой. Она — огонь, и я когда-нибудь стану золой, Она сжигает тишину, что притворялась мной. Пока звучит её упрямый мотив, Я не допет и не дописан — значит я ещё жив. И я когда-нибудь стану золой, Она сжигает тишину, что притворялась мной. Пока звучит её упрямый мотив, Я не допет и не дописан — значит я ещё жив. Значит я ещё жив. Значит я ещё жив.