Не зли еë, путник

Помнят бревна ветхой избушки, как жизнь проходила у Этой добрушки. За русскою печкой пряжу пряла, Добрым хозяйкам подмогой была. Зола на лице, в тонких пальцах нить, Хотела с людьми она вечно жить. Но забыли ее, не позвали, из нового дома Погнали. Обида горькая в сердце застыла, Тропинку к людям она позабыла. Ушла в овраги, в густые леса, где не слышны Людей голоса. Кикимора болотная, судьба отравленная, Ходит по лесу, судьбой проклятая. Вместо платья тина да мох, вместо смеха стон и Да вздох. Собьет с пути, заманит в трясину, Сплетет из тумана свою паутину. Обросла она мхом да лишайником серым, И злобными стали и мысли и тело. Фофором черным светят глаза, голос звучит, Как сухая трава. Кто в чащу зайдет, пропадает навек, Дорогу назад не найдет человек. Она шепчет в уши, она манит вдаль, В сердце холодном лишь месть да печаль. Была домашней, стала лесною, скрылась навеки за Темной стеною. Не ищи ее, путник, не кличь беду, Обойди стороной ту гнилую воду. Кикимора болотная, судьба отравленная, Ходит по лесу, судьбой проклятая. Вместо платья тина да мох, вместо смеха стон и Да вздох. Собьет с пути, заманит трясину, Сплетет из тумана свою паутину. Не зли ее, путник, и Бог даст, Отпустит, верит она. Верит она. В дом назад ее Пустят. Ее Пустят.