Позывной Марс и Братья

В Воронеже военкомата, где судьба плела узлы, Собрались как-то раз ребята, что пока не знали Войны. Марс, Мага, Баша, Борода и Тяга. Пять имен, пять разных душ. Подписали контракт как надо сквозь ветра и зимнюю Стужу. С той поры одной дорогой, словно братья по крови, На полигоне под тревогой крепло братство на любви. Марс с Бородою до седьмого пота в грязи, В поту, плечом к плечу, Не зная, что судьба-пехота скоро крикнет им: "Плачу!" А позывные летят над полем, как осколки стальных Дождей. Отмерен каждому свой жребий, Своя тропа среди огней. От Воронежа до захода, где река холодна, Как сталь. Мы шли вперед, морская пехота, Сжигая прошлого печаль. Мы шли вперед, сжимая автоматы, Теряя лучших из ребят. Но знали: нет пути обратно. Ни шагу, ни шагу назад. Но разлука бьет без спроса. Разделила крепкий строй. Забрали Башу без вопросов, и Борода ушел в другой. А нас троих Марс, Мага, Тяга занесло в Черноморский Флот, восемьсот десятую бригаду, Что всегда идет вперед. В лесах под Курском тренировки. Каждый выстрел, каждый вздох чуть не забрали Марса Ловко. Но Мага с Тягой: "С нами, Бро!"-сказали твердо. Мы команда. Он остается наш костяк. И та группа, что шла в авангарде, Вся сгорела просто так. Ребята жизнь спасли, не зная, что впереди кромешный Ад. А в последний миг, нас разделяя, Тягу кинули в мотоотряд. И вот остались мы с Магой. Марс командир, ведет штурм отряд. С нами повар был и Кость, но их души В небесах парят. В лесу командовал там немец ротой, Палач, зам, моджахед, а тренер ставил нас на рельсы. Тактика жгут турникет. Март двадцать пятого. Заходим. Рев БТР, как дикий зверь. По минным полям мы проходим сквозь сотни будущих Потерь. Форсируем реку ледяную. Вокруг корейцев целый рой. И тут засада нас врасплох. Ждуны и коптеров злой строй. А позывные летят над полем, как осколки стальных Дождей. Отмерен каждому свой жребий, Своя тропа среди огней. От Воронежа до захода, где река холодна, Как сталь. Мы шли вперед, морская пехота, Сжигая прошлого печаль. Мы шли вперед, сжимая автоматы, Теряя лучших из ребят. Но знали: нет пути обратно. Ни шагу, ни шагу назад. Бризантные кассеты, мины. Воздух рвется, стонет твердь. Марс, как мог, Спасал дружину, отгоняя злую смерть. Всех, кто отбился от отряда, он собирал под свой Кулак И выводил из-под обстрела сквозь этот огненный Бардак. Но вражий дрон не дремлет, Сука, ранило Марса, следом Магу. Над нами смерть кружила. В муках огнём крошило всю отвагу. Подсветка для хохлов, их миномётов, а мы тащили Пацанов, Оставив всё, что было, кроме веры, Духов и пары тёплых слов. Когда откатывались с боем, Магу бросить Марс не Смог. За друга Марс стоял горою. Не обнулили чуть его. Он настоял и выходили, хоть сам отряженный, Еле жив, шёл первым, путь собой вскрывая, О боли собственной забыв. По минному полю, как по лезвию, В реку холодную шагнул. Его накрыло, и без вести он, казалось, Утонул. Но Мага рядом, брат по духу, Вытянул из ледяных оков. Замёрзший, кровью истекая, командир был жив без Лишних слов. Доки корейцы жизнь латали, Пока фортуна берегла. А рядом с нами снова рвали джипы, УАЗы все дотла. Мы вышли чудом, все на грани, спасая тех, Кто был подбит. Марс фартою на растяжке смерть свою Перехитрил. И в госпитале после ада судьба опять свела нас Всех. Я верил, Паша, выйдет надо. Я слышал в мыслях его смех. Он был без связи на передке, где не живут, А выживают. Мага молился втихаря, что братья с боя не слетают. И снова вместе, пусть палате, где пахнет йодом и Бинтом, Марс, Мага, Паша, Борода и Тяга. Мы вспомним всё это потом, как в Воронеже у Военкомата, где судьба пряла узлы. Мы стали братьями, солдаты, На страшном лезвии войны Навсегда. Навсегда.