ZМЫ E

Когда наступят зимы нашей с тобой любви, Тогда грустить я буду, только ты, Бля, не грусти. Найди себе помладше, Мохнаткой подмани, и я в замочной скважине увижу вас Двоих. Зайду тихонько в bedroom, Там голые лежат, и ты тут же заметишь, Что в руках держу автомат. Тихонько вскрикнешь: "Милый!" Но только не успел прикрыться твоим телом этот малый Скорострел. А я буду рвать и метать, и его плоть Сырую вмиг поедать. И что там скажет мусор, мне поебать. Я за тебя, родная, готов умирать. И средь крови ты обними, скажи на ушко Тихо: "Едут менты". Но убегать не буду, я гордый пацан, Я доедаю печень и на этап. Когда наступят зимы, мы будем ждать весну. Я похудею сильно, но ты приходи на суд. Скажи, что все простила. Скажи, что любишь ты. И мы с тобой в Сибири встретимся в конце Пути. Когда наступят зимы нашей с тобой любви, Тогда грустить я буду, только ты, Бля, не грусти. Найди себе помладше, Мохнаткой подмани, и я в замочной скважине увижу вас Двоих. Кто молодой Бишкек? Похуй твой стилет, я в пиках сто лет. Че молодой Бишкек? Кто такой пиздец? Я сотру его след. Нет, лишь ничего страшного, когда камера пуста и Полны яйца. Судьбу не обманишь. Я гордо стоял. Меня победит лишь веревка стоя. Молодой Бишкек меня принял малым. Но убить вряд ли еще раз того, Кто давно убит. Сможешь ты мне, бит, памятник установить? Я намотаю жилы на кулак, захлебываясь кровью. Вспомню тот этап, мурашки на коже. Я заходил смело в тюрьмы, палаты, Ложи, зоны. Отчуждения Россия, где являет себя. Страшно холодное лето, когда ложе без тебя. Когда наступят зимы, мы будем ждать весну. Я похудею сильно, но ты приходи на суд. Скажи, что все простил ты. Скажи, что любишь ты. И мы с тобой в Сибири встретимся в конце Пути. Когда наступят зимы нашей с тобой любви, Тогда грустить я буду, только ты, Бля, не грусти. Найди себе помладше, мохнаткой подмани, И я в замочной скважине увижу вас двоих.