Эй, мужичок!

Городок унылый на допрос к осени отправится. Новостей паршивых передоз, и соседи лаются. Из горла допив свою тоску, словно дети спящие, Жмут бродяги ноги к животу, лавочки делящие. Так же, как и двадцать лет назад, На брусчатке крашеной Старенький играет музыкант в легкой куртке зашивой. Слезка на морщинистой щеке. Песни сердобольные. Волосы седыми стали те, те, что были смольными. Эй, мужичок, спой медлячок ты мне сыграй, Сыграй! Там, где поет сердце твое, струнки перебирай. Там, где болит, там, где горит, Там громче баса дай. Это ж не песнь твоя, Это же жизнь моя. Эй, мужичок, спой мне еще, спой, Я послушаю. Стали с тобой сами собой родными душами. Дождь моросит, боль голосит, боль только для меня. Это ж не песнь твоя, Это же жизнь моя. В межеребье песней бил людей, двадцать лет ты Радовал. За счастливой жизнью не своей в щелочку подглядывал. В холоде вечернем накрывал табуретку ватником. Закрывал глаза и вспоминал дома виноградники. Мужичок, иди я обниму, Руки не застуживай. Как это не нужен никому, Людям нужен, нужен мне. Отдохни, подумай о своем перед сном прими на грудь. Я на днях вернусь и мы споем медлячок, Не что нибудь. Эй, мужичок, спой медлячок ты мне сыграй, Сыграй! Там, где поет сердце твое, струнки перебирай. Там, где болит, там где горит, Там громче баса дай. Это Это ж не песня твоя, Это же жизнь моя. Эй, мужичок, спой мне еще, спой послушаю. Стали с тобой сами собой родными душами. Дождь моросит, боль голосит. Пой только для меня. Это ж не песня твоя, Это же жизнь моя.