Окна Открываю

На третьем этаже Часы отстучали пять, а в кухне остывает чай в Гранёном старом стакане. Ты мне писал: "Не вздумай ждать". А я училась ждать, как учатся не плакать на Вокзале. На подоконнике билет, сложенный вчетверо. На обороте адрес, стёртый дождём. Я сохранила его, хотя давно уже знала: Домой возвращаются не тем же человеком. А я живу и окна открываю. Пускай сквозняк листает календарь. Тебя не жду, но всё-таки прощаю за то, Что жизнь у нас была не зря. Пускай судьба смеётся над приметой, Что счастье непременно у ворот. Мне тридцать девять, И я знаю точно: Кто сердцем волен, тот домой придёт. Вчера соседка принесла мне яблоки с дачи. Сказала: "Муж вернулся. Вот, держи, повезло". Я улыбнулась. Ну и хорошо, значит. И поставила яблоки рядом с твоим письмом. В письме ни слова о любви, одни дела. Про крышу, про работу, про весенний поводок. Но между строчек я тебя прочитала, Как старую записку на обороте квитанции. А я живу и окна открываю. Пускай сквозняк листает календарь. Тебя не жду, но всё-таки прощаю За то, что жизнь у нас была не зря. Пускай судьба смеётся над приметой, Что счастье непременно у ворот. Мне тридцать девять, И я знаю точно: Кто сердцем волен, тот домой придёт. Сегодня утром поезд прошёл за домом, Дал три коротких гудка и скрылся за мостом. Я не побежала вслед, Как раньше. Я просто помахала ему из окна. На кухне пахло хлебом и корицей. И вдруг так тихо стало на душе. Наверное, свобода это не забыть, А научиться жить, когда не держишь никого. А я живу и окна открываю. Пускай сквозняк листает календарь. Тебя не жду, но всё-таки прощаю За то, что жизнь у нас была не зря. Пускай судьба смеётся над приметой, Что счастье непременно у ворот. Мне тридцать девять, И я знаю точно: кто сердцем волен, Тот себя найдёт. На третьем этаже часы пробили восемь. Я убрала билет в ящик письменного стола. Есть люди, что приходят слишком поздно, Но память всё равно им дверь не запирает.