Сгорают последние наши мосты

Дорогами серыми, где туманы слепые сожрали рассвет, Мы мерили мили ногами, искали в коробках потерянный Свет. Тут стены давят на плечи, и город крадёт эту Юную прыть, Но этот огонь под ребром заставляет меня не Скулить, а жить. Там, где кружили вороны, где каждый прохожий кричал: "Остынь!", Я собирал свою душу по капле среди этих горьких Пустынь. И пускай небеса затянет глухой безжалостный дым, Я останусь собой, я останусь навеки для боли живым. Слышишь, как бьётся внутри Этот раненый дикий мотив? Весь этот мир против. Я иду по тропе, где сгорают последние наши Мосты, сквозь дожди и ветра вырываясь из вечной Ночной пустоты. Пусть хрипит моя грудь и ломает от этой безумной Тоски, я сожму свои кулаки, Я порву этот мрак на куски. Не вернуть, не забрать то, что небо вложило мне Прямо ладонь. В моих венах кипит этот чистый, Священный вечный огонь. Задыхаясь дыму, на разрыв совершая свой праведный Шаг, я иду до конца, да рассеется этот Проклятый полумрак. Отрекались любя, уходили во тьму, За собой закрывая пути. Только компас внутри упрямо твердил мне: "Иди свети". Каждый шрам на лице это летопись дней, Что прожиты не зря. За спиною руины, но верю, что где-то проснется заря. Сколько стоит рассвет, Если солнце остыло и падает вниз? Когда жизнь как струна, на которой безумный застыл Вокализм. Но назад не смотреть, слышишь? Только вперёд лететь, Даже если придётся На этой дороге сгореть. Я иду по тропе, где сгорают последние наши Мосты, сквозь дожди и ветра вырываясь из вечной Ночной пустоты. Пусть хрипит моя грудь и ломает от этой безумной Тоски, я сожму свои кулаки, Я порву этот мрак на куски. Не вернуть, не забрать то, что небо вложило мне Прямо в ладонь. Моих венах кипит этот чистый, священный вечный Огонь. Задыхаясь дыму, на разрыв совершая свой праведный Шаг, я иду до конца, да рассеется этот Проклятый полумрак. Моя тропа. До конца. О-о-о.