Плач Ярославны

Над широким берегом Дуная, Над великой Галицкой землей Плачет из Путивля, долетая, Голос Ярославны молодой. Обернусь я бедной кукушкой, по Дунаю-речке полечу И рукав с бобровою опушкой, Наклонясь, в каяле омочу. Улетят-развеются туманы, Приоткроет очи Игорь-князь. Ой-ой-ой, и утру кровавые я раны, Над могучим телом наклонясь. Далеко Путивле на замралье, лишь заря Займется поутру, Ярославна, полная печали, как Кукушка, кличет на юру. Обернусь я бедной кукушкой, по Дунаю-речке полечу И рукав с бобровою опушкой, наклонясь, В каяле омочу. Что ты, ветер, злобно повеваешь? Что клубишь туманы у реки? Стрелы половецкие вздымаешь, мечешь их На русские полки. Чем тебе не любо на просторе Высокого облаком летать, Корабли лелеять в синем море, за Кормою волны колыхать? Обернусь я бедной кукушкой, по Дунаю-речке полечу И рукав с бобровою опушкой, наклонясь, В каяле омочу. Ты же спелы вражеские сея, Только смертью веешь высоты. Ах, зачем, зачем мое веселье в ковылях Навек развеял ты? На звоне в Путивле причитая, как Кукушка раннею весной, Ярославна Кличет молодоя на стене, рыдая Городской. Обернусь я бедной кукушкой, по Дунаю-речке полечу И рукав с бобровою опушкой, наклонясь, В каяле омочу. Днем рой славный каменные горы в землях Половецких ты пробил. Святослава в дальние просторы на Полков кобяковых носил. Возлелечай князя-господина, сохрани На дальней стороне, Чтоб забыла слезы Ярославна. Отныне, чтобы жи вернулся он ко мне. Обернусь я бедной кукушкой, по Дунаю-речке полечу И рукав с бобровою окушкой, наклонясь, В каяле омочу. Далеко в пути, в лено забрали. Лишь заря займется поутру. Я, Рослана, полная печали, как Кукушка, кличет на Юру. И зачем в пустыне ты безводной под Ударом грозных половчан? Жаждою стену аул походный. Горем кер.