ОПГ E

Южная Германия, девять чёрный BMW. Мне шьют контрабанду, ограбление СПГМГ. Скорее всего, пизда, ведь дело передали BND. Мы типа ОПГ, но внешне скорее БСБ. Я не виноват, судья, но хер этот не верит. Один стоит в зале суда, второй мент за дверью. Я три дня не спал и был все время На нервах. Когда дело суета, мой антистресс П Девять-девять. Я не наркоман, но мне врачиха не Поверила. В крови две промилле и вся таблица Менделеева. Просыпаюсь в КПЗ, мой хуй стоит как Дерево. Под камерой не подрачиваю я уже неделю там. Улики на столе: ствол, патроны и мачете. Угло не вернуть, ведь у меня на них нет Чека. В голове паничка, у мотора дискотека. Адвокат шутит: закроют, мы закосим под калеку. Один, два рейса, три, четыре кило, Пять, шесть повесят, семь, восемь срок, Девять ка cash, десять для my love. Не кладу деньги в банк, я вложу их стог. Один, два рейса, три, четыре кило, Пять, шесть повесят, семь, восемь срок, Девять ка cash, десять для my love. Не кладу деньги в банк, я вложу их стог. Мы на первом, на втором арабы и албанцы, Но местные за нас, мы выравниваем шансы. Я пронес в подошве OCB и мару канца. Дали полтора года, я пытаюсь отоспаться. Это дорога в никуда. Мне повторяли, я не верил. Пугали меня клеткой. Отдыхаю, как в отеле. Пока не государь, в ушах Тупак, Макиавелли. Сплю, качаю темы, не торчал уже неделю. Никуда не лезу, восстанавливаю нервы. Но тут каждый беспредельщик занят поисками жертвы. Так, а нахуй эти семь? Я саппорт восемьдесят первым. Все равно над всеми мафиози из Палермо. Выхожу на волю, продолжаю там, Где приняли. Но с головой беда. Схожу с ума, как Билли Миллиган. Засыпаю за рулем, съезжаю на заправку и через Полтора часа... Один, два рейса, три, четыре кило, Пять, шесть повесят, семь, восемь срок, Девять ка cash, десять для my love. Не кладу деньги банк, я вложу их в стог. Один, два рейса, три, четыре кило, Пять, шесть повесят, семь, восемь срок, Девять ка cash, десять для my love. Не кладу деньги в банк, я вложу их в Стог. Судья играет в Бога, у него моя судьба В руках. Такого на свободу меня выпускать нельзя Никак. Я живу в кино, ад его уже забрал. А в главных ролях почти все друзья в гробах. Я не могу сорвать кошмар попытками закричать. Фильм заканчивается субтитрами с кладбища.