Чайник на двоих

На вокзале пахло снегом и дешевым табаком. Я держала старый снимок под потертым каблуком. Ты писал мне по субботам, ставил дату и печать, А я знала по конверту снова будешь обещать. За окном гудели рельсы, ночь качала фонари. Я сказала сыну: "Спи-ка, папа скоро из двери". Только дети верят срокам, что рисуют на стене, А взрослеть приходится тихо, иногда в чужой весне. А я все ставлю чайник на двоих, Хотя давно привыкла к тишине. Не потому, что жду шагов твоих, Мне просто так спокойнее в душе. Пусть жизнь листает адреса, Пусть календарь меняет числа. Я научилась не просить назад и все-таки тебя не Вычеркнула из мыслей. Феврале пришла посылка: три конфеты, Шарф и ключ. Ты писал: "Смотри, Родная, здесь сегодня теплый луч". Я смеялась над открыткой луч нашелся у тебя. А у нас на кухне ветер распугал мои года. Я сменила старый замок, перекрасила окно, На комоде пыль смахнула, стало светлее все равно. И соседка тетя Зина, встретив утром у дверей, Спросила: "Ты его простила?" Я ответила: "Не людей". А я все ставлю чайник на двоих, Хотя давно привыкла к тишине. Не потому, что жду шагов твоих, Мне просто так спокойнее в душе. Пусть жизнь листает адреса, Пусть календарь меняет числа. Я научилась не просить назад и все-таки тебя не Вычеркнула из мыслей. Если встретишь меня, Не спрашивай, как было. Я не ношу на сердце ни замков, Ни кандалов. Ты был моей ошибкой, что когда-то сильно любила. А стала я свободной не от стен, А от долгов. И если на рассвете где-то хлопнет дверь, Я не вздрогну, как раньше, не побегу смотреть. У каждого своя дорога, свой поворот, А память это гость, который приходит и уйдет. А я все ставлю чайник на двоих, Хотя давно привыкла к тишине. Не потому, что жду шагов твоих, Мне просто так спокойнее в душе. Пусть жизнь листает адреса, Пусть календарь меняет числа. Я научилась не просить назад и все-таки тебя не Вычеркнула из мыслей. На вокзале пахнет снегом, только я уже другая. Старый снимок в новой сумке никому не показываю. Если встретишь, улыбнусь тебе без горечи и драм. Некоторые дороги остаются только нам.