Одержимость E

В этом доме пахнет смертью. На стене портрет ветхий. Света нету давно, и даже духи спят. Мертвый холодок бежит по уставшим костям, Как всегда. Спасась. Пульс штатный. Мысль сжалась, словно поджаренную. Продолжаем. Темный коридор, вокруг ни звука. Уродливые тени хотят лишить тебя рассудка. Образы внутри твоей головы с чертями в танце, Но некуда им деваться больше. Ты сам задал все смыслы вокруг. Это не тени. Позади Пинхед созвал своих слуг. Передай майк. Полетал диодна, как не по блату. Случайный выигрыш в карты и фортуна пошла. В мире черном, как жопа негра, просто оставайся Через щель свежим ветром. Самой темной комнате этого холодного дома черчу Текстонов аде хроники и никак по другому. Тут все знакомо, все те же образы и та Же кома. Все вроде попросту, но в то же Время все весло. Тут все будто нарисовано акварельными красками. Крутится колесо где-то между пространствами. Хуй знает, зачем вообще я сейчас в ваших ушах, Но так работает система и не стоит нарушать. Длинный коридор с едким запахом пластмассы, Кровью на матрас, строки улетают в массы. Тут даже Пикассо бы хуярил мимо кассы. Тут погасли трассы, фразы, истерики и гримасы. Краска в моем подъезде побледнела, как сосед. Он, кстати, после третьего съебался на тот свет. Но света нет в подъезде, лампочку скрутили местные Пизды. Как говорится, группы лиц неизвестны. Хартия, правовой документ, пак. Человек один, как художник, правду выворачивает. Тороидально цифру пускает в пляс. Сорок четыре из двадцати два приготовил явство. Прокатывается дать очередную язву. Без шепча даже думал ада наявство. Какими кривыми ходили, совершая сглаз бесконечности? Дали ультраправый ультрафиолетовый инфракрасный. Без разницы. Слепить из плоти творение вечного Танца. Бог не играет в кости. Бросил, посмотрит, что с тобой стало. Сам себя наказывать каждый раз. Кадр за кадром. Живу только сейчас, ориентируясь в Матрице. Вечный фокусник или лестница? Сука, раскат грома падает с неба, выжигая всю Падаль. КПД правда маленький у вас, ламеров. Мы знаем главную тайну мира, поэтому улыбаемся.