НАД ШТОРМОМ.

В тишине чужих квартир, где оконный Свет померк, мой застыл забытый мир, Наш последний общий снег. Стены помнят каждый вздох. Пыль на стеклах, как вуаль, Лёг на ней прощальный слог. И душа стремится вдаль. Над штормом взлетаю, Где память сгорает, Станет пеплом прошлых лет и собьёт с Пути рассвет. Ветра обнимают И не пускают. Там мой хрупкий тает след. Я лечу сквозь чёрный снег. Мой чёрный снег. За окном чужие сны, Им не быть моей судьбой. И с собой от тишины Уношу лишь голос твой. Он звенит в пустых часах сквозь разбитое Стекло. Эхом вторит в небесах То, что нас не сберегло. Над штормом взлетаю, Где память сгорает, Ляжет пеплом прошлых лет, навсегда Укрыв рассвет. Ветра обнимают и не Пускают. Там мой хрупкий тает след. Я лечу сквозь чёрный снег. Мой чёрный снег. Шепчет ветер имена Тех, кого со мною нет. Рядом с ними тишина. И сошёл с пути рассвет. Эхо слышу в стоне струн, что зовёт Меня туда, где ты весел был и Юн. Там для нас сжигала звезда. Над штормом взлетаю И всё понимаю. Среди пепла прошлых лет не найдёт Меня рассвет. Ветра обнимают и не пускают. Пускают, Там мой хрупкий тает свет, но со мной Мой черный снег. Мой черный снег. Тает сумерках дорога, остывает Жилах кровь. Нужно мне не очень много, только эхо Вновь и вновь. Ну а снег стеклом и ветром пишет кровью На лице. И одна в пути этом, и в начале, И в конце. Над штормом взлетаю, Где память сгорает. За мной хрупкий тает Свет. Я лечу сквозь черный снег.