Бремя Охоты

Я выжил в канаве под тягостный вой, Где падало небо на гниль мостовой. Распад мирозданья ковал мой завет вгрызаться зубами В тускнеющий свет. Нашел меня орден в останках селян, Где проклятый яд поднимался от ран. Сжимая тесак до мозолей в руках, Я монстра кромсал, забывая про страх. В охотничий строй приводила муштра. Нам сталь становилась сестрой у костра. Здесь гордость ломали до хруста костей, Лепили убийц из обычных детей. Укрываясь под сталью, я прячу свой стон. Мы для мирных людей только морок и сон. С раскаленного лезвия капает кровь. И в себе мы давно схоронили любовь. Выжигая свой след, я привык к этой тьме и Навеки себя посвящая толпе. Мы отбросим чудовищ от наших границ, Но не высечь огня Из потухших глазниц. Чья психика выдержать ужас смогла, А плоть не сгорела от боли дотла, Тот будет достоин продолжить поход. Ведь слабых пускали, как мясо в расход. Сквозь бездну разломов сочится орда, Кромсая живых и круша города. Никто не расскажет в потоке времен, Когда этот мир был на смерть обречен. Один раз году кровоточит портал. Там темный владыка из пепла восстал, Пробил неизбежный гибельный час. На битву отправится лучший из нас. Укрываясь под сталью, я прячу свой стон. Мы для мирных людей только морок и сон. С раскаленного лезвия капает кровь. И в себе мы давно схоронили любовь. Выжигая свой след, я привык этой тьме и навеки Себя посвящая толпе. Мы отбросим чудовищ от наших границ, Но не высечь огня Из потухших глазниц. Нас учит священный Охотничий свод. Безвольное тело в портале сгниёт. И нужен достойный, чей дух, как скала, Не сгинет под натиском древнего зла. Сквозь липкую призму разорванных душ мой разум как Щит и фантомная глушь. Старейшина выбрал для битвы меня, Как лучшее лезвие Судного дня. И откроется бездна, кипящая злом. Как гниющая рана, чернеет разлом. Изувеченный воздух сжимает мне грудь. В эту жуткую пасть предстоит мне шагнуть. Я сжимаю клинок и шагаю в разлом. Всё пространство сжималось на шее кольцом. Небосвод надломился у самых сапог, И мой образ исчез за багровый порог.