Таксист судьбы

Я ночью еду сквозь дождливый свет По переулкам в жёлтой пелене. Со мною в кабине весь город, и нет Ни одного знакомого со мной. Фонарь мигает, жёлтый светофор, И мокрый след блестит на мостовой. И за спиной застыл пустой простор, И я один с собой и с темнотой. Я вспоминаю этот длинный путь И тех, кого я вёз в своём такси. Они садились, прикрывая дверь, И говорили адрес: "И вези". Один был пьян и плакал про жену, Что ушла навек и больше не вернёт. Другой молчал, смотрел в седую мглу, Как будто там его последний взлёт. А я везу, Везу их по ночам, Везу их боль, Везу их тишину. Везу чужую жизнь По мокрым площадям И не могу вернуть Ни одному. Невеста в белом ехала одна, Без жениха от церкви до двора. Она сказала адрес, и, бледна, Молчала всю дорогу до утра. А на Тверской старушка в три утра Везла цветы в последний уголок И прижимала к сердцу у ребра Три белых розы и свой платок. А я везу, Везу их по ночам, Везу их смех, Везу их пустоту. Везу чужую жизнь По мокрым площадям И утром забываю Их судьбу. Моя кабина это как собор, Где каждый... Исповедует себя. Я молчу. Я слушаю в упор. Я тот, кому доверят все, любя. Я знаю больше, чем священник знал. Я вижу жизнь, какой ее везут. Я этот город ночью листовал, Как книгу, прочитал ее за труд. Светает город, гаснут фонари. И город просыпается опять. Я везу последнего внутри Себя домой, чтоб тоже лечь поспать. Я снял лишь пустой свой разговор С зеркалом, в котором ты не ты. И посмотрел себя, себе в упор, Как будто я таксист Своей судьбы. А я везу, Везу себя домой, везу свою, Везу свою Усталую печаль. Везу чужую жизнь, что стала И моей. И город Отпускает, Запиная. Я ночью еду. Я ночью еду. Я ночью еду Сквозь дождливый свет.