Проявление E

Не поскуплюсь на раскаяние у казарменной паперти За мурованный взгляд ключевых фигур, Себя исчерпавших. На корм брошенных, когда на кону больше чувств, Чем струнам спин подвластно воспроизвести этот Костлявый стук и сгоняющая злоба таймера, Стирающая в труху лояльность к любимым. Это точит хоть всеми способами глушу, Грежу хотя бы наполовину достроить ДОТ, Но снова штурм и не зодчий, но шут. И не прикончить жабу жеманной алчности. И снова смыкаются пальцы на нашей шее общей. И цвет, припорошенный предрассудками, Вдруг проявится разрезав смуту, Вывернув наизнанку истину шахмат и крикнет морозом, Срывающим шапку: «Напрасны жертвы!» И ничья не последний, не первый в тишину разобьется, Оставив осколками смех и мысль, Что и я теперь кормил последнее, Что говорил мне каждый общается сам собой. Последнее, что говорил мне каждый общается сам с Собой. Последнее, что говорил мне каждый общается Сам с собой. Последнее, что говорил мне каждый Общается сам с собой. Каждый общается сам с собой. Каждый общается сам с собой. Каждый общается сам с собой. Каждый общается сам с собой. Каждый общается сам с собой. Каждый общается сам с собой.