Под стеклом

Как-то в полночь, в час немой, над раскрытой желтизной я сидел: булавки, шпильки, и сухих созданий строй. Тихо. Душно. Пламя ровно, и ни сквозняка за мной. Вдруг! Шуршанье, лёгкий трепет, будто крыльев слабый лепет, будто кто-то тонкий бьётся, бьётся-просится в тепло. «Это мотылёк, — шепнул я робко, — он влетел ко мне сюда, и таких, как он, обратно я не брошу. НИКОГДА». Я, на куш никем не званый, дом купил в глуши туманной, вырыл комнату под садом — нет окна в ней, заперта. Там я ждал её годами: сеть, и склянка, и в кармане тот платок, что валит с ног, — и вот... она уже со мной. «Ты полюбишь эти стены», — обещал я, отойдя. Ты ответила упрямо: «НИКОГДА». «Я не грубый, я не грязный, — я хочу, чтоб хладный разум твой оттаял понемногу, дал мне искру и тепло. Я не зверь, не шарлатан, — я твой кроткий Фердинанд». Но она глядела мимо — сквозь меня, в глухую тьму. «Дай мне ветер, дай мне волю, дай мне выйти навсегда!» Я ответил: «НИКОГДА». Под стеклом, под стеклом — спи, мой свет, скроет дом. Не вспорхнёшь и не заплачешь, не ударишь в дверь крылом. Крылья сведены крестом, имя вписано пером. Ты не вырвешься наружу НИКОГДА. О, НИКОГДА. Я снимал её ночами — вспышки били за плечами, плоский снимок был мне ближе: он молчит и не корит. А когда она дремала и меня не принимала, я листал её тетради, где чужой сиял ей свет: там другой был — воля! краски! солнце, милые мне сказки. Ни укора, ни стыда. Здесь не будет — НИКОГДА. Позже — жар, и хрип, без стука, и в бреду немая мука: «Доктор! воздух…» — я же медлил: страх был громче, чем любовь. К утру стихла. Стала ровной, бледной, кроткой, безусловной — совершенной, несравненной. Мой прекрасный экспонат. «Я ведь сделал всё что мог», — повторял я, про себя, но её уж не разбудишь… НИКОГДА. Я протёр стекло рукою. Мы зарыли всё с землёю. Не раскаянье, не боль — лишь принятье и любовь. Есть ещё одна — в перчатках, у витрины, робкий взгляд. У собранья нет конца. Будет новый экспонат. Под стеклом, под стеклом — спи, мой свет, скроет дом. Не вспорхнёшь и не заплачешь, не ударишь в дверь крылом. Крылья сведены крестом, имя вписано пером. Ты не вырвешься наружу НИКОГДА. О, НИКОГДА. Под стеклом, под стеклом — спи, мой свет, скроет дом. Не вспорхнёшь и не заплачешь, не ударишь в дверь крылом. Крылья сведены крестом, имя вписано пером. Ты не вырвешься наружу НИКОГДА. О, НИКОГДА.