Дорогой дальней

У крыльца дребезжало банджо, Лёд потрескивал в крепком виски. Я приехал незваным, а значит, Без поклонов и без прописки. Мотороллер дорожный бродяга Замер вдруг, и смолкли ограды. Ты стояла в мерцании алом, Словно пламя, которому рады. На губах снисходительность скуки, В тонких пальцах хрусталь запотевший. Я позвал, и ты вскинула руки, Будто вечер был долгом, наскучившим прежде. Подхватила подол непокорный, На сиденье вспорхнула проворно, И оставив притворство гостиной, Мы умчались от ноты минорной. Мы уедем дорогою дальней За последние дачные крыши, Где залив серебристый гладкий так Свободно, уверенно дышит. В эту белую ночь, в это лето, Где закат не расстанется с далью, Будем звёзды искать до рассвета те, Что в сумерках не проступали. Позади пересуды, бокалы, чья-то ревность у nasties Раскрытой двери, где ещё музыка рвалась, Заедая на ноте забытой. Впереди перелески и дюны, запах смол, Придорожные травы. Ты шепнула: "Какие мы юные, если можем исчезнуть вот Так вот". Алый шёлк трепетал на коленях. Ты ладонью ловила прохладу, и мотор отбивал без Сомнений наше маленькое "Так и надо". В старой сумке багет и черешня, Сыр в бумаге, железные кружки. Мы везли нашу скромную радость прочь от сплетен, Духов и пирушки. Мы уедем дорогою дальней За последние дачные крыши, Где залив серебристый гладкий так Свободно, уверенно дышит. В эту белую ночь, в это лето, Где закат не расстанется с далью, Будем звёзды искать до рассвета те, Что в сумерках не проступали. Ты сказала: "Смотри, загорается". Я ответил: "Всего самолёт. Да пускай иногда полагается Называть не по имени всё". Ты щец-Стало огни существующих Созвездий над светлой водой. Будто звезды не точки, а случаи, Что однажды свели нас с тобой. Мы уедем дорогою дальней За последние дачные крыши, Где залив серебристый и гладкий так Свободно, уверенно дышит. В эту белую ночь, в это лето На краю негасимого света Эти звезды мы вместе считали И сбивались, и вновь начинали.