Cпускайся, моя дорогая

За мельницей старой, у самой межи, Где клевер ковром по земле. Он встретил ее и забыл, как спешил, Куда собирался во мгле. Она рассмеялась, и ветер затих, И яблоня вспыхнула цветом. Алым огнем запылала любовь с первым рассветом. Она говорила: "За дальней грядой есть дом без огня И порога. Чуть солнце зайдет, мне вернуться домой. Такая досталась дорога. Там платье мое лишь простое сукно, Там волосы пахнут солою. Все то, что во мне колдовством зажжено, Гора забирает с собою". Он на заре у подножья стоит, зовет ее, Пояс не снимая. Эхо по каменным склонам летит: "Спускайся, моя дорогая". А та, что всю ночь не могла отпереть тяжелую Дверь на вершине, выходит и воздухом дышит Захлеб, забыв о вечерней кручине. Они полюбили друг друга не вдруг. Сначала смеялись несмело. Он грел ее пальцы теплом своих рук. Она его песни пела. Делили яблоко, и тишину, и хлеб у речного Вокзала. Лишь солнце садилось тогда, на гору она Поднималась. Он шел с ней к порогу туда, Где тропка сужалась над кручей. Она говорила: "Не жди до утра". Он тихо ответил: "Уж лучше Я здесь посижу. Меня табачок, гитара и старая фляга. Ты только вернись, я оставлю огонь, Чтоб ты различила овраги". Он на заре у подножья стоит, зовет ее, Пояс не снимая. Эхо по каменным склонам летит: "Спускайся, моя дорогая". А та, что всю ночь не могла отпереть тяжелую Дверь на вершине, Выходит и воздухом дышит в захлеб, Забыв о вечерней кручине. А если однажды гора не вернет ни блеска, Ни дара, ни чуда, Обычной увидишь, и сердце пройдет. Ты все еще ждать меня будешь? Он снял с ее платья репейник сухой, Разгладил помятые складки. Я звал не волшебницу, я тебя звал. Мне без тебя здесь несладко. И снова закат догорает в пыли. И снова пора расставаться. У самой горы они долго стоят, не зная, Как попрощаться. Он на заре у подножья стоит, зовет ее, Пояс не снимая. Эхо по каменным склонам летит: "Спускайся, моя дорогая". А та, что всю ночь не могла отпереть тяжелую Дверь на вершине, выходит и воздухом дышит в Захлеб, Забыв о вечерней кручине.