Тяжёлый засов

Щёлкнул замок. Больше ходу нет, ни звонков, ни судов, Ни базара. Конец. Два оборота в плотную, железо вошло в пазы. Я навсегда избавлен от грязной твоей шизы. Под окнами остывает покоцанный в хлам металл. Я без сожаления цирк твой на скорости обрывал. Допитый холодный кофе, на стуле висит пальто. Меня расшатать отныне не сможет уже никто. Ты сколько угодно бейся руками в мою броню, Я даже пустого взгляда в ответ тебе не ранию. По городу стелет ветер сырую свинцовую мразь. Между домами намертво рвётся, бывая, Связь. Ни злости, ни состраданья. Опять на табло покой. За этой гранитной дверью ты сделалась мне чужой. За твоей пустой подъезд, на плите замерзает Тень. Сгорел дотла последний отравленный Сучий день. Щёлкни в упор. Тяжёлый засов закрыт на сотню лет. В глазке затухает твой лицемерный след. Выбрал свободу, покой и железный круг и вырвал себя Из цепких предательских рук. Тяжёлый засов, ни взлома и ни звонка. В подвале осталась твоя пустая тоска. Моё одиночество крепче сырой стены. Мне слёзы твои средь бетона больше здесь не нужны. Ты пишешь чужих аккаунтов, молишь пустить назад, Но я наглухо запаял отравленный этот ад. В комнате тихо, в дымке горчит табак. Я сам раскладу сегодня последний свежий пятак. Не надо звонить подругам, раскручивать дешёвый вой. Я вычеркнул твой номер с холодной своей мостовой. Твоя манипуляция сдохла на взлёте в грязь. Меня не волнует твоя порвавшаяся связь. Смотри на экран, там сброшен последний стук. Я намертво вырвал шею из липких и сучьих рук. За стенами вьётся ночью сырой бензин. В этой чистой берлоге теперь я хозяин один. Фары с проспекта в окна чертят тонкий луч, А в моих руках лежит зазубренный ключ. Тишина, полный блок, никаких стуков, Никаких возвратов. Я выбил сполна расчёт у сырых фасадов. Висках ни удара, в груди не сплошной гранит. Моё рассуждение намертво сталь хранит. Сталь хранит. Тяжёлый засов закрыт на сотню лет. В глазке затухает твой лицемерный след. Я выбрал свободу, покой и железный круг и вырвал Себя из цепких предательских рук. Тяжёлый засов, ни взлома и ни звонка. В подвале осталась твоя пустая тоска. Моё одиночество крепче сырой стены. Мне слёзы твои средь бетона больше здесь не нужны. Засов закрыт. Тишина. Полный покой. Всё.