VOISKO E

На солдатский китель капает березовый сок на Лица молодые. И врага знать надо в лицо. А не за этим мы прибыли. И не то чтоб это кто-то сильно скрыл. Просто они делят нами часть земли. В лесу что-то раскопано и никого не пускают берегу. Изба повернулась к ним задом, а к нам передом. В общем, лес занят солдатами. К речке подход только с правого берега, Но никто не смог возразить, лишь смотрел, Губит их убива. А хули там делать, а? Раз, два и обчелся. Что-то задумали? Тоже задумать придется. Только проблема как будто деревне на все это по Хую, На то, что у них прямо в сердце дуется Черная опухоль. Никто не заметил эти солдаты, бля, Ну, не совсем свои. На этих солдат деревня любуется, Хочет их прикормить, Особо любуется, когда ребята как рыбы внутри воды на Молодое спортивное тело взглядами падают. Чирня, чирня корень икоя две тысячи лет не изжив. Я шел по запаху ошибки следами местных, Пропитанный нефтью жилы. Две сотни лет и мы снова увидим, Как в миражах между нарезкой с хаджиками данс Минейра Каджиду. А здесь гул бесконечного леса. Слеп санитар, он не всец этой бездны, Шепчет багряной реке где-то черная хата солдата. Шелестят сплетни, что скоро ни старо, Ни младо не станет покоя в деревне. Дева краса вдовела и небо глазами так серды. Ждет ответа. Я и есть ответ. Весть Москве, но деревню не ездит мент. В разноцветной реке по весне зашевелится нечисть. Не речь войне, я и есть собеседник. Я был здесь и во время чумы, и во Время веселья. Выйду на берег и стельну за их головами по Цели на север. деревне, кто занят любовью по два Понедельника, по ночам неспроста запирают сенями, В лесах замирают звери. Говорила, послать с терпеньем, рисовала мелом, Обещала верность. Солдатами чаяний нет. Круги на воде. Угасает день. Тишина деревне.