Ненавидя E

Улицы горят светом ксеноновых ламп. Очередной минусок залип на танк. Залип, но дам порцию рэпа такого же серого, Как осеннее небо. Мое время, кажется, кануло в лету. Алло, где ты, бро? Сейчас подъеду. Я на Дзержинке полвосьмого в среду ебашу сотку Навстречу ветру. Улицы горят светом, и закон режут глаза острым Тесаком. Да, я знаком с понятием закон благодаря Серым носителям погон. Это загон, кино с одним героем. Это моя роль, и я не Вадим Пироев. И снова кроет, и кажется порой, Что дорога к людям залочена паролем. Мой добрый друг, это не сон. Улицы горят глазами черных псов. Здравствуй, Тольятти. До свидания, Псков. В карманах пепел тлеющих мостов. Давай по сто за то, чтобы дышать, Чтобы не гас этот уличный пожар. И мне не жаль своих прожженных лет. И пусть я дую, и пусть долбает рэп. Я все у подъезда выжидаю зиму, Прожигаю время, закуриваю Winston. Нестабильна жизнь идет против нас. Я видел свет в конце туннеля. Он погас. Напас в здании, в том, Что напротив. Город потухает. Весенняя оттепель. А что теперь? Что останется поистине? Бог рассудит, брат, а ты кроши на листике. Это не мистика, а черно-белые рассказы из бетонных Зданий, из глубин кварталов. Лето ждало осадки. Я же ждал у подъезда, уходил с филками, Возвращался с весом. Этот мир по трескам, да и я в нем Бездарь. Чет рву и мечу. В общем, бесполезен. Строки на лестницах. Очередная депрессия. Думать, думать. И нихуя не весело на местности или За ее пределами. Везде есть свои люди, везде есть свои темы. Я один из первых, но, увы, с конца. И я один из тех, кто опоздал. Тольяттинский вокзал. Выезд за границу. Да я нигде не бывал, просто летал, как птица. Я изменился. К черту эти принципы. Живем как можем в гнилой провинции. Временами ненавидя себя, что молчал, Тупо молчал. Говорить было нужно, Ненавидя ее. За что? За ее глаза, которые в мгновение обезоружил. Пацан, не чайся. Да че ты? Могло быть и хуже. Повторяешь в сто первый раз себе, Но оказавшись в одном помещении с нею, Трудно дышать. Блять, это кома, удушье. Не подумай, что хнычу. Прусь от того, как меня грузит. Прусь, когда город утопает в дожде. Прусь от грустных пешеходов, что ебашат по лужам, Пытаясь скорее уединиться в тепле. В такие моменты готов творить чудеса. Тысяча истин, один штрих карандаша. И пусть мою любовь вынесут по частям, Я останусь таким же. Она нахлынет по новой. Синие движения проезда, синева возле Фестиваль раз два. Это все отвлекает ненадолго от ноющей боли в груди, От мысли покалечить себя. Статическим рэп и нападки на студии. Одна мечта оставаться людьми. Все, что хотим в мясорубке желаний, Страстей оставаться людьми. Я не что иное, как раковая опухоль. Мне похуй на рэп, но он лечит. И если бы не изобилие жизненных траблов с ГНК, Или с мусорскими, или с оборотами наркокарусели, Где мои близкие подсели на легальщину с мефом, Ты не услышал бы всех этих песен. Жизнь хуйня. Мама, прости, я спиздил последние Деньги, прокуражив их на рублевый оникс, Стопку водки за всю братву. И я хотел бы улыбать вас своими песнями, Но, увы, доверия нет. Любовь бред мой близкий вчера поставил с надеждой на То, что будет легче грязной телегой себе другу в Гашеном подъезде В Ростов на месяц. ЖЭК тот, что на Хате, отбивал код. И им завяз. Снимаю с себя маску, Пытаюсь быть обличителем, но в итоге получается, Что я оказываюсь пиздаболом в глазах той, Которой теперь поебать на меня. И как бы там в тихаря не плакал, Буду дальше с рэпом на похуй, уважая себя, Но ненавидя людей, одиночество, Музыку, друзей, мутные движения левых телок, Серых, красных блядей, свой город, Свою страну, беды, ширнуху, белку, Белый, чрезмерную доброту, покорность, Лизуничество, траль, ад, слабость, Смирение, бесполезно, качели, быстрый, Медленный, боль, смерть, толерантность, Бесперспективность, надежды, всю свою жизнь.