Письмо

Сынок, прости, что первые три года Ты спал не в колыбели, а в тюрьме И не изведал воздуха свободы, Не выносил ты мячик детворе И первый раз сказал ты слово «папа», Когда к нам надзиратель заходил И сердце матери так сильно сжалось Когда его ты крепко за руку схватил Он не отец тебе, он - шкура ментовская А сердце материнское болит Он мне сказал: «Подстилка воровская! И хорошо, что помер твой бандит» Кричала «шухер» я, как слышала сирену И бобик мне дорогу преградил И пуля первая попала в спину, Но не в мою, а парня что меня прикрыл Так знай, сынок, наш надзиратель – падла Не называй ты папой подлеца Ведь пуля, что по мамке не попала Тогда убила твоего отца Он не отец тебе, он шкура ментовская А сердце, сердце матери болит Такая доля воровская Ведь ты простишь, и Бог меня простит Ведь ты простишь, и Бог меня простит