Бонжорно

Гамарджоба, кацо. Как ты, биджо? Чего трепаться? Я все чувствую, вижу. А ты, аморе мио, Не мерзни зимой стуженой. А я не мимо. Здравствуй, родная. Бонжорно, Бонжорно, родная. Я тут за тобой наблюдаю. Ты словно дите рая, А я все по краю. Да неважно. Страницы горят, и я так же Тонирую взгляд. Изнутри горел, значит, все в поряде. В зеркало смотрел при параде. Если не удел или если не Стою, на тебя смотрел я Душой и фасою. Ждет аэропорт, паровоз Груженый. Ну и вот, здравствуй, родная. Бонжорно! Небеса порой гаснут. Мы так часто не милые. Ведь здесь неважно казаться опасным, Здесь важно остаться любимыми. Пускай где-то там, где-то в прошлом, Что морщинами резко так крошится. Кто-то скажет: "О, боже, да что ж там хорошего?" А ты посмотри с высоты одиночества, Чтобы когда-нибудь при луне, Чтобы треснул меня мандраж, ты однажды вдруг скажешь Мне непринужденно и просто: "Привет, Саша". По горизонту я взгляд держу. Привета всем не передам, не хватит лесов на этом Вершу. Пускай будет свет навсегда. Если не удел или если не Стою, на тебя смотрел я Душой фасою. Ждет аэропорт, паровоз Груженый. Ну и вот, здравствуй, родная. Бонжорно! Если не удел или Если не стою, на тебя смотрел Я душой и фасою. Ждет аэропорт, паровоз Груженый. Ну и вот, здравствуй, родная. Бонжорно! Ведь здесь неважно казаться опасным, Здесь важно остаться любимыми. Небеса порой гаснут. Мы так часто не милые. Пускай где-то там, где-то в прошлом. Остаться любимыми, остаться любимыми. Здравствуй, родная. Я тут за тобой наблюдаю.