сахар

Ее сон разбился и стал цветком, Раскрылся и стал боевиком с испуганным Лицом. Кровавый, кровавый сон. Я разбился и стал крестом, испарился, Никуда не ушел. Я умру здесь боевиком, который стал ее Сном. Он разбился и стал цветком, Раскрылся и стал боевиком с испуганным Лицом. Кровавый, кровавый. Зверобой донимает мой пьяный-пьяный сон. Я смотрю его на крохотной кровати в земле. Снова ставится на кон моя жалкая постель и мой Дом. Каскальки, ты приедешь на сивка-бень. Каскальки, ты приедешь на сивка-бень. Снова пьяный, снова раны, в голове лупит метель. А за ширинкой ждет зверь. За ширинкой пахнет супом, нем мы тонем с чьим-то Другом, может быть, его подругой с головой. А может, меня мутит люто с головой. Этот город и никто с бородой. Этот город солдат молодой, но не такой, Как ты. Он молодой. Ее сон разбился и стал цветком, Раскрылся и стал боевиком с испуганным Лицом. Кровавый, кровавый сон. Я разбился и стал крестом, испарился, Никуда не ушел. Я умру здесь боевиком, который стал ее Сном. Он разбился и стал цветком, Раскрылся и стал боевиком с испуганным Лицом. Кровавый, кровавый. Может, все вымысел, впрочем, все еще люто выводит. Смерть, задыхаясь, хохочет, не контролируя волю. Что же, хороший прикольчик. Может быть, это несложно. Я ее не поминаю, просто оставлю под кожей. Как сам брат я попал под нож. Мой час пропал, готовит мне ложь. Твои мысли просты, я с ними один. Твой труп остыл, я с ним.