Тишина

Нет ничего, что бы мы хотели слышать. Нет ничего, что бы мы хотели сказать. Мы видим ласками и страстной любовью дышим. А об остальном можно промолчать. Нет ничего, что бы мы хотели слышать. Нет ничего, что бы мы хотели сказать. Мы видим ласками и страстной любовью дышим. А об остальном можно промолчать. Укрой меня ладонями. С тобой я позабыл. Почти не помню, как случилось это горе, Как был в отчаянии. Потели надо мной доктора. Я рос молчании как-то выпрыгнул из окна. Потом больнице меня заливали слезами мои сестрицы, Братья. Я не желал мириться с этим. Катя, я помню глаза в другой палате. Они тоже знали, что такое тишина. И нам не надо было жестов, знаков. Хватало моей надписи в твоем подъезде. Так вот, мы стали неразлучными в этом мире Беззвучном. Остальные были скучными, Злыми, замученными. А мы кружили в парке в танце, заставляя людей Улыбаться. Ведь нет мелодии для ограниченных людей. Она играет только для меня и половины моей. Нет ничего, что бы мы хотели слышать. Нет ничего, что бы мы хотели сказать. Мы видим ласками и страстной любовью дышим. А об остальном можно промолчать. Нет ничего, что бы мы хотели слышать. Нет ничего, что бы мы хотели сказать. Мы видим ласками и страстной любовью дышим. А об остальном можно промолчать. Золотая осень будто в гости. Очень просто. Пусто в кафе уже не слышно тостов. Старый карусельщик, глядя исподлобья, Тихо матерился на это время года. Не дымят мангалы, стихла музыка, Нет запаха сладкой ваты смеха карапузов. Уже совсем чуть-чуть и мокрая погода, Все останется здесь до следующего года. Мелодия не позволяет нам сжигать страницы и времени Дает повода жить без веры. В огромном городе мы словно раненые птицы, Парящие полвека назло лицемерам. И эти волосы давно покрылись проседью. Глаза блестели от любви. Среди тишины два пожилых силуэта поздней ночью Кружили в танце, заставляя ярче светиться огни. Нет ничего, что бы мы хотели слышать. Нет ничего, что бы мы хотели сказать. Мы видим ласками и страстной любовью дышим. А об остальном можно промолчать. Нет ничего, что бы мы хотели слышать. Нет ничего, что бы мы хотели сказать. Мы видим ласками и страстной любовью дышим. А об остальном можно промолчать.