Кайр

Каин, Каин, Каин, Ла! Каин, Каин, Каин, Ла! Каин, Каин, Каин, Ла! Каин, Каин, Каин, Ла! Он улыбался, словно ангел, Что мечом пронзает. Его улыбкой можно было срезать свежий скальп. Почти всегда молчал он, говорить умел глазами. Кипел вулканом, оставляя за собой базальт. Он пел, как скальд, он пил, как одинокий Один. Он был, как Тор, кувалда, а на ней затвор. Он был одним из тех, о ком легенды хором Поют. В него нельзя было попасть, Стреляющим в упор. Когда он ночью выходил на дикую охоту, Его глаза искрили хаосом и янтарем. Он возвращался на заре, покрыт кровавым потом и Высыпал мешок трофеев перед алтарем. Затем ложился спать и беспробудно спал младенцем. Не разбудить ничем, хоть неба упади трамвай. Но просыпался так, как будто покидал Освенцим. Запомни позывной, мы называли его Каин. Каин, Каин, Каин, Ла! Каин, Каин, Каин, Ла! Никто не помнил, как он к нам попал В подразделение. Что странно, мы не знали даже, как его зовут. Всегда записывал в тетрадку свои сновидения и Зарисовывал всех нас в мистический этюд. Эту тетрадку украшали символы и руны, Орнаменты, узоры, коловрат и звезда, Крест, портреты Иисуса, Гильгамеша и Перуна. Там в очертаниях сплелись азан и благовест. В ней было все: как сделать сброс с термобаром, Куда разить кольчугу, как излечь змеиный яд. Как уничтожить Ирманганда, Абрамзина Химару, Как удержать столицу, если за тобой отряд. В конце тетради на цепях идут под гробу Сталин, А в том гробу лежит он сам, молчат его Глаза. Я сам листал ее в ту ночь, Мечтательно печальный, когда однажды он с охоты не Пришел назад. Комбат сказал, что он не числился у Нас в отряде и штаб вообще не знает, Кто такой ваш этот Каин. Нет ни военника, ни паспорта, ни фотографий. Осталась лишь тетрадка. Вот она, читай.