Страницы

Проспект затерян среди толпы многолиток. Кто-то тут будет под властью этих калиток. Кому-то двери в жизни строят эти заводы, Кому-то че-то где-то, кто-то слишком гордый. Эти районы не обозначены на карте. Тут те дворы, что вес в легких тратят. А я между домами прохожу без палева, Шляю в черных найках и меня не палят все Эти правила, те, что написаны гладко. Братка, давай, забей и делай в такт. Мы узнаем себя в этих стихах. Стихи держатся глубже, а мысли на листах. И мама ждет нас к ужину. Сужается круг нас, близких меньше стало. Этот дым дарит вид старого квартала. Сверху видно все в этих стенах окрестностей. Я так и не усну где-то в сыром подъезде. Дым не рассеется и зритель перестанет хлопать. В этой сырости подвальных комнат сны копать. Время платить за предрассудки во плоти. Странный тип, нервный тип с приступом безумной сти. Мам, прости, я снова что-то шифрую в стихи, Рисую портреты. Это не стиль, это стихия, что проедает меня, Как дикий яд. Так и я не покладая дня Что-то опять в себе менял. Страницы помнят почерк, ну и скорби в бокале Полусухой с кровью. Я помню, видел немало боли в глазах довольных игрою. Помню этажи строек. Это лишь кадры, не более. Мама, прости, я быстро успел подрасти. А помню раньше не приходилось искать стимулы, Чтобы просто жить дальше, смотреть на мир широко Открытыми глазами, читать на минус новый куплет на Замутах, не виснуть неделями, потом морочиться, Где бы мне на мульте денег. Устал от этих страшных снов и странных видений. Изо дня в день и по району скользят наши Тени вдоль этих стен в старых кроссах. Базары о грустном. Братан, я так хочу вернуться в нужное русло. Ты не услышишь этих песен, напичканных болью, Мам. Я тут под алкоголем пишу под минимум волюма. Курить так и не получилось бросить. И мне так больно видеть на твоих волосах проседи. Прости за все бессонные ночи и слезы твои, За то, что грусть делил на двоих.