Вальс Вольнодумия E

На скамеечки ложатся листья осенние, Кружат вальсом, вальсом, вальсом, Вальсом, вальсом, вальсом. Бескрылые твари мне тычут в бумажки, пока мой мирок Нарисован гуашью. Я всю бюрократию ёб, Я нюх--прямо сука, прямо сука. Плесень кипятка, бля, начальница, чайемся, хуй Запечалимся. Хоть и в браслетах мои сухожилия, Но обезжиренный жизнью. Не жил никогда, как в твоей без понтов. Торговых портах меня чуют как родного, хоть я и Скованный вашей моралью, но хуй тебе в руку всегда Положу. Поднимаю моржу за проклятую ганджу, Пока смотришь шоб из-за столовой. Я лишнюю пайку баланды не вынес. Тонны дерьма в рюкзаке на границе. Танцует минер-пехотинец, везущий гостинец. Вы все лицемерные бляди, но не потому, Что мы на маскараде, а просто в себя вы Не верите. Хоть я и еретик, но не сосу У полковника за прибавление к пенсии, Что я потрачу на госпиталь. Боже мой, ваше призвание быть дуэлянтами, Что умирают за честь и романтику. Вы же свою отдаете за "Балтику", мягкий диван и Жену-свиноматку. Я душу твою куплю за пятихатку и Принципы многих псевдокрудунов я за ложечку кофе в Обратку менял. Я богоподобен, когда ставлю раком ту Суку с наколкой креста на предплечье. Это я, бля, вечно. Это я, бля, вечно. Я беспокойная сила иррационального танца. Мадам, вы согласны со мною сношаться за то, Что льщу, как Наташа Ростова и какой-то Толстовский Педива? В этом ли сила? Я ниспровергаю всех вас триумфально. Скажу, кто меня ублажает орально. И можно ли это считать одним из откровений Творца? Считаю, достану в укладе к соляме в окрестностях Города. Миллисекунды считаются. Я же, бля, все-таки как-то вот ща посчитал. Эта, блядь, у меня будто пленница. Сука, надень наколенники, нас ожидает приятная Встреча и много работы с твоей стороны. Я неизбежен, как похороны. Так неуместно отдать в добровольное рабство себя от Колодца, от света, как Австралия в местах, Где чума разносортного вида ведет до гробов, А моя писанина спасает лишь вид, да и то, Блядь, от скуки и чистит память и куки, кладя Их на хуки, как кисть у художника истины. Боженька в том междустрочном послании, что я выделяю Над рыбом вокала. Ты все проебала, посылку заботливо Каждому Гитлеру сделает мама. Так много поэзии в жизни, но все завершается прозой: Арест или розыск. Да, ты купила дозняк в переходе, Хотя тебе продали розы. Та, что хотела прибить на свидание, сама уже в Женской колонии. Я бы поверил священным преданиям, Но правда первее пришла мне в прогоне. Смерть равносильна стертому файлу. Любовь равносильна заполненной памяти. Смерть равносильна стертому файлу. Любовь равносильна заполненной памяти. Да, мы святые, и мы еще ждем, когда вы, Пидорасы, от нас уж отстанете.