Жилы E

Нахуй твой бой о карте. У меня звук из старой Ауди, разъёбанный, Прокуренный. Нас нету на карте. И похуй, мы сдохнем, но пока дом мы пиздохаем Так громко, что перепонки чпокнут, как Балтика Тройка. Был отбитый, как фонги, пока несли меня ноги Сквозь коммуналок пороги, поцелованных болью людей Простых и жестоких. А я мотал все на ус, как тряпку на Шальной кулак. Витрина, держи удар! Витрину мы как один тут дымимого, Как кадило, стоим за своих, как дилдо. Все с нас респект, не стереть, мы все, как Тони из фильма Дила. Не антихайп, а неудачник и low life. Прошли года, пора признать, не изменилось нихуя, Но мне стало в кайф. Я бросил бухать, Но оказалось, что в мозгах размера мира дыра. Я не хочу умирать, но кто сейчас меня спросит? В моих руках метр веревки, три пушистых коловская. Себя чувствую Оззи, тебя считают безумным, А всего лишь кайфую. Не уеду отсюда даже за круглую сумму. Так просто быть умным. Я свой мозг оставил где-то на Думской. Конкретно и хуй с ним. Эти восьмерки не отсылка на стусе. Я научился плакать снова, и мне похуй, В чьих глазах я стал пусей. Пересекли небо клином гусей. Взял спиро по хреновухе. Мне домой пора, но мы пока еще немного потусим. Рассветы город заливает, будто фейсер с баллона Липким оранжевым солнцем, миксом напалма с неоном. Начал это для того, чтоб перестало быть больно. И чтобы те, кто меня бил, меня любили. Но понял, что быть собой самоценно без их ебучей Оценки. Не потерять свое время, осознать его Ценность. Мне двадцать семь, и я так рад, что Не пришлось стать легендой. Поебать, что не первый. У меня есть свое место, и я на нем, Будто крейсер. Все мои пушки на месте. И если надо, мы контрольный прям на Смольный Навесим. Петербургский повеса, храни Господь моих Бесов. Преступленьям наказаний мне не надо в Довесок. Я за свое все ответил. Ваш типичный интерес это успех, а я полезу на Свой личный Эверест. Где с Калином мы исполняем вершину. Быть под шафе уже, конечно, паршиво, Но от души без наживы. Я знаю, мы этим жили, до сих пор еще Живы. Это всегда в моих жилах.