Человек в телогрейке

Как далёко, далёко, Где-то там в Подмосковье Фотографию сына Уронила рука. По белому снегу Уходил от погони Человек в телогрейке Или просто зэка. Мать прислала письмо: "Захворал сынок. Знать, готовить белье, Уж подходит мне срок. Только прежде чем в путь, Мне хотя бы разок Перед смертью взглянуть На тебя бы, сынок. Потеряла покой. Все одно, как ты там. Неужели с тобой Уж не свидеться нам? Я б примчалась к тебе, Да подняться не в мочь". И на дерзкий побег, и на дерзкий побег он Пошел в ту же ночь. В небо взмыла ракета И упала за реку. Ночь опять проглотила Очертания тайги. А из леса навстречу Беглецу человеку Вышел волк-одиночка И оскалил клыки. Человек вынул нож: "Серый, ты не шути. Хочешь крови? Ну что ж, Я такой же, как ты. Только стоит ли бой Затевать смертный нам? Слышишь лай? То за мной Псы идут по пятам. Я ведь тоже, как зверь, В угол загнан людьми. А раз так, что теперь Нам делить, черт возьми? Видишь, сам Бог не дал Ни тебе и ни мне". Волк еще постоял, волк еще постоял и растаял во Тьме. Рвали повод собаки, В кровь стирая ладони. След петлял и терялся, Злобно выла пурга. По белому снегу Уходил от погони Человек в телогрейке Или просто зэка. И фрейкор один Тоже мать вспоминал И средь черных осин Все бойчее шагал. Десять суток цена. Кто назначил ее? Вот мелькнула спина И поднялось цевье. Сухо щелкнул затвор. Оглянулся зэка. "Сука", выдохнул он И взглянул в облака. А вверху пустота, Лишь вдали по кривой Покатилась звезда, покатилась звезда, Словно в отпуск домой. Снег расплавили гильзы, И стекал он кровью. Человек в телогрейке, Безымянный зэка. Далеко, далеко, Где-то там в Подмосковье Фотографию сына Уронила рука. Далеко, далеко, Где-то там в Подмосковье Фотографию сына Уронила рука.