Юрод

Был Кащей на Черной речке, да. Выплывала я в Заулице, дала до речи, Но вышли метастазы гомем в горле. Чвачкой крикой я зову его Майковский флоу. Без фрипа и шила в жопе вечно это про Восток. Малый, не козись, выверни-ка наизнанку. Сплю у Спаса на крови, но просыпаюсь на Лубянке. Рвется в плоть воображение аэрофол, Как крематорий. Дым стоит на ополчение, хоть сгорит на Буракова. Волчий вой над Петербургом, грай вороний над Москвой. Я кричу "панки", слышу "хой-хой". Кричу "панки", слышу "хой". Нагой мне щит или на щит, я у Христа За пазухой. Я кричу "панки", слышу "хой-хой". Кричу "панки", слышу "хой". Волчий вой над Петербургом, грай вороний над Москвой. Я кричу "панки", слышу "хой-хой". Кричу "панки", слышу "хой". Нагой мне щит или на щит, я у Христа За пазухой. Я кричу "панки", слышу "хой-хой". Кричу "панки", слышу "хой". Слов несказанный кисель, в морге высосет клизмой. Как избавиться от мысли, что всю жизнь бежал от Жизни? Чувствую сносны кандалы, Что ни шаг, то на ноже. Черствый ломоть как любви, сбитый ангел в неглиже. Путь конечен, вечен след, но нет страшней себя Врага. Как земля укроет пледом, Сверху прорастет тайга. Вновь проснулся на Сенной, хоть уснул за Москворечьей. Видно, заплатил собой за подаренный далече. Волчий вой над Петербургом, грай вороний над Москвой. кричу "панки", слышу "хой-хой". Кричу "панки", слышу "хой". Нагой мне щит или на щит, я у Христа За пазухой. Я кричу "панки", слышу "хой-хой". Кричу "панки", слышу "хой". Волчий вой над Петербургом, грай вороний над Москвой. Я кричу "панки", слышу "хой-хой". Кричу "панки", слышу "хой". Нагой мне щит или на щит, я у Христа За пазухой. Я кричу "панки", слышу "хой-хой". Кричу "панки", слышу.