Я приду к тебе с клубникой в декабре

Там, где океан касаток и хитрый жук по небу Катит солнца шар на запад, и еле тлеющей дугой, Как хвост электроската, моя тоска. На самом одиноком корабле я приду к тебе с Клубникой в декабре. Просто верь мне, как ребенок, что так можно, Тогда сможешь ты сорвать плоды те, Что другие не смогли, не смогли. На самом одиноком корабле я приду к тебе с Клубникой в декабре. Просто верь мне, как ребенок, что так можно, Тогда сможешь ты сорвать плоды те, Что другие не смогли, не смогли. Все полимеры пропитаны, но мы живы вроде бы и Против всех законов логики. Дороги сходятся в одну, и логин вагин. Макиавелли, дай мне только, как рычаг, гитарный Гриф. Пусть он будет мне опорой, Я тогда, как Архимед, переверну весь мир на одно Счастье из семь бед. И все по дурости, все, что вырастил, Как тамагочи или выживший за годы и почти что Обесточен. Но мой кораблик из бумаги тайфуном не испугать, И в результате он никак не тонул. Но я боюсь устать тогда, внутри есть кедр свой Испытатель. Вдруг кораблик мой прикатит во тьму? И дабы не пропасть и там не сгинуть, Я хватаю, как за нить, за плавки белую богиню Висящей луны вдалеке, чтоб не сесть на мели. Если карты нет, я ориентируюсь по ней. На самом одиноком корабле я приду к тебе с Клубникой в декабре. Просто верь мне, как ребенок, что так можно, Тогда сможешь ты сорвать плоды те, Что другие не смогли. На самом одиноком корабле я приду к тебе с Клубникой в декабре. Просто верь мне, как ребенок, что так можно, Тогда сможешь ты сорвать плоды те, Что другие смогли, не смогли. Меняет снова полюса холодная тоска, И в центре гроз спит крепким сном Венец творения. Там колыбель во льдах, и каждый шаг, Дыхание северных ветров меняет направление. И на моем борту есть самый ценный груз, И я везу клубнику через ураганы. Но боюсь, если я не справлюсь, Утонут плоды и не спасут их. Но тут нет пути назад. Удача любит безрассудных, безрассудных. Я видел иронично злой оскал, но кости пасти скал. И дабы не пропасть, искал разрушенный маяк. Но люди говорят, мол, тексты не горят. Но я сжигал в них все и птиц отпускал. А что? А что если я скажу, что это Не метафора? Трещит обшивка под кискафаем, и дабы обмануть Судьбу, везу клубнику через шторм и бури. Ты встречай меня в порту. На самом одиноком корабле я приду к тебе с Клубникой в декабре. Просто верь мне, как ребенок, что так можно, Тогда сможешь ты сорвать плоды те, Что другие не смогли. На самом одиноком корабле я приду к тебе с Клубникой в декабре. Просто верь мне, как ребенок, что так можно, Тогда сможешь ты сорвать плоды те, Что другие не смогли. На самом одиноком корабле я приду к тебе с Клубникой в декабре или в январе, Или в феврале, или еще попозже. Лишь один вопрос: а ты дождаться сможешь? На самом одиноком корабле я приду к тебе с Клубникой в декабре или в январе, Или в феврале, или еще попозже. Лишь один вопрос: а ты дождаться сможешь? На самом одиноком корабле я приду к тебе с Клубникой в декабре. Просто верь мне, как ребенок, что так можно, Тогда сможешь ты сорвать плоды те, Что другие не смогли. На самом одиноком корабле я приду к тебе с Клубникой в декабре. Просто верь мне, как ребенок, что так можно, Тогда сможешь ты сорвать плоды те, Что другие не смогли, не смогли.