История одной болезни E

Братан, я всё понимаю, но если уже договорились, Да, если решили, что всё, Нахрена мне по новой писать эти эсэмэски конченые, Звонить мне, Узнавать там у друзей моих, как у меня дела? Ну чё, сука, не понимает? Это больно ужасно, блядь! Всё началось довольно неуклюже и глупо после Безумной шутки. Был май, скучные будни. Я и моя сестра решили набрать её подруге. Сказал, что я люблю и не могу жить типа. Ну, посмеялись. Пару минут и будет. Мы не были знакомы и разумные люди. Я беспечно извинялся при первой же встрече. Решили повстречаться просто так, А делать нечего. Мне нравилось, что мне она не Нравится, ибо от прошлого романа ещё остались шрамы. Вроде бы не умна, казалось, вроде не красавица, И как любовные дела были не по карману. Она играла довольно часто, звонила, Говорила, мило улыбаясь: «Привет, Любимый». И неизвестно, сколько бы это продлилось. Ничем не рискую, как я считал, тем же отвечаю. И тут зачем-то в Москву с Лёхой уезжаем. Она провожает, говорит, тоскует, будет ждать. Через пару суток я начинаю замечать, Что мысли о ней то спотыкаются, то игрим летают. Я возвращаюсь и, как последний фраер, Кинув сумку на вокзале, мчу к ней с цветами. Она не понимает, хлопает глазами, Ничё не напоминает. Думаю: «Всё, доигрались». Я уже вижу край, я уже теряю почву. Если это только цветочки, надо линять срочно. Не то вечером, не то ночью, сейчас не помню Точно, отправляю эсэмэс с одной точкой. Она звонит тут же, мол, может быть, нужно дать Хотя бы для дружбы нам ещё один шанс. Но с головой моей явно всё хуже и хуже. Я уже не различаю, где я, где фас. Для тех, кто парит над бездной, Когда любая помощь бесполезна, Это как гулять по оголённому лезвию. Просто история одной болезни. Для тех, кто парит над бездной, Когда любая помощь бесполезна, Это как гулять по оголённому лезвию. Просто история одной болезни. Меня нереально крутит. А та, вероятно, шутит и тупо по два-три дня Всё так же не берёт трубки. А я, как ненормальный, с мечтательными стихами Умолял её: «Оставь, оставь, прошу тебя». Вроде расстались, сразу стало всё ровно. С одной маленькой ремаркой мне правда очень хреново. Я устал встречать её в снах снова и снова. Представьте, больше месяца один сон. Слов нет. Лето, ночь душная, я на мокрой подушке Тихо скулил и думал. Вот послушайте. Я видел смерть близких, Смерть самых лучших. Переносил равнодушно. Эта дрянь так душит. Я думал, это не пройдёт никогда. Не может. чужих городах у незнакомых прохожих искал Похожую. И по новой мороз дрожит, А мурашки по коже, неважно, жара или холода. Надеюсь, что поправка вроде, светлее голова. И тут раз эсэмэс приходит: «Привет, как дела?» Бля! И опять пять кругов отчаяния. Кричать от боли: «Оставь меня в покое!» Для тех, кто парит над бездной, когда любая помощь Бесполезна, это как гулять по оголённому лезвию. Просто история одной болезни. Для тех, кто парит над бездной, Когда любая помощь бесполезна, Это как гулять по оголённому лезвию. Просто история одной болезни. Вообразите, с первой встречи прошло где-то два года. Как Питер, Краснодар штормит, у нас непогода. И снова она снится. И я ни разу не гордый. Через весь город, как в беду, иду ночью промозглой. Будем считать, это дождь был, это он бил по Щекам и глаза водой наполнил. Как сейчас помню, сижу промокший весь. Встречаем рассвет вместе я, сигареты, Её подъезд. Но пора давно подвести итог песни. Я счастлив с другой, я любим, мы вместе. Только воспоминания той боли неестественной. Прошу вас, даже в шутку не бросайтесь словами. И вот ещё что, это важно и правильно. Я, правда, очень сожалею об одной эпиграмме. Альбом «Орион», восьмое марта, окончание, Когда передал привет Тарановой Светлане. Для тех, кто парит над бездной, когда любая помощь Бесполезна, это как гулять по оголённому лезвию. Просто история одной болезни. Для тех, кто парит над бездной, Когда любая помощь бесполезна, Это как гулять по оголённому лезвию. Просто история одной болезни. Просто история одной болезни. Просто история одной болезни. История одной болезни.